С тех пор о Жене вспоминал от случая к случаю. И то, с некоторым чувством злорадства. Прошло недели две со времени моего знакомства с ведьмой. Женя не дежурила возле моей парадной и даже не позвонила ни разу. Я почувствовал, что скучаю. Так бывает в этом не лучшем из миров. Так группируются люди по принципу плюс-минус. Как магниты, как батарейки. Один тянется- другой отталкивает. Их вместе ставят в часы огромного мира. И стрелки вертятся, вертятся...
Скульптор Федя был таким же мягким, излишне человеколюбивым, и таким же бородатым, как Христос. По этой причине жить у него было невозможно. Время спокойных бесед за шатающимся неошкуренным столом сменялось содомом. Мотивация содомовцев колебалась от желания поплакать на Федином плече до матерщины на того же самого хозяина анклава свободного искусства. Хозяин на все реагировал индефферрентно, а у меня уже, под конец второй недели начали сдавать нервы. Все приятели Феди, так или иначе, свои личные поблемы решали на виду у всех. В ангаре. Причиной тому, вероятно, была хорошая акустика и определенное количество зрителей.
В этот день корриду устраивал все тот же мужичонка, кричавший о фашистах. От него, вооруженного осколком бутылки, коровой на льду, убегала счастливая обладательница длинных темных волос, которую я приметил в первый визит под елкой.
- Не изменяла я тебе!!!!
- Врешь, я вас застукал в постели!!! Как ты можешь мне еще что-то говорить в свое оправдание?
-Но ты же всего не знаешь...
Тореро вскочил на стол. Эхо ангара увеличивало патетику.
- Что еще я могу знать?
Никто и не собирался бежать, звонить в милицию. Собутыльники завороженно смотрели. Один прыжок - он мог бы ее убить. Нелепый жест рукой в сторону. Быстрый, почти незаметный. Из-под ее пальцев, схватившихся за плечо, потекло красное, темное. Время замерло. Все на секунду понадеялись, что все-таки это - сон, или глупый розыгрыш. После него можно будет посмеяться, или же фыркнуть, что это- неудачная попытка привлечь к себе внимание. Но чуда не получилось. Девушка, присев, и прижимая руку к плечу, подняла голову:
- Дурак, я ему только в ... а для тебя - все.
Стеклянный нож мгновенно был разбит об пол. Влюбленные уже неистово целовались размазывая кровь. Благо, рана на плече оказалась царапиной.
Я завидовал этим двум блаженный идиотам. У нас с Женькой тоже бывало по-всякому. Может ей нравилось? А ее увиливания были сексуальной игрой? Наподобие той, в которую играли эти двое. Иначе, она сразу же сказала бы нет и все, и не вышла тогда на парадную! Милицию не вызвала! Меня бы давно замели. Опять в голове вертелось подленькое «а вдруг».
Я не выдержал, вновь побежал к ней. Жени дома не оказалось. Испуганная и еще более увядшая бабушка сказала, что Женя в первой городской больнице. Давно ли? Уже третий день. Что? Непонятные боли в животе. Пока определить не могут. Я помчался в больницу.
5.
Одесса- город обросший жиром штампов. Точнее им обрюзгший. Как у целлюлитного старика, у Одессы все в прошлом. Бабели, Ильфы и Петровы и их многочисленные эпигоны, не смотря на ваше занимательное творчество, спасибо Вам за это. Во многом благодаря ему одессит воспринимается как этакий вечно веселый типчик, gj-blbjncrb довольный жизнью и общительный. Как только в каком-ином ( менее развеселом) городе узнают, что я - одессит, от меня требуют постоянных штучек, анекдотов. Москвичи и питерцы восхищались «одесской речью» в фильме «Ликвидация». Одесситов, в большинстве случаев тошнило от такой перекоряченной кавер-версии одесского жаргона. Для нас подобная «рэчь» остается чем-то сродни дешевой оперетты, где графини и баронессы образцово-показательно заваливаются в обмороки, а черных слуг играют вымазанные в саже бледнолицые статисты. Фигня. Такая бутофорская Одесса была лишь в местечковых фантазиях провинциального бомонда . И даже сто лет назад старички-пердячки в канотье утверждали, что, мол, город уже не тот. Да, мы говорим с некоторым акцентом, но современные бандюганы с растопырками и неуемным желанием «поиметь на бабки» всех окружающих покажутся ли они вам симпатичными литературными героями? Думаю, что драпать будете вы от них, как от очень неприятных криминальных элементов, уважаемые москвичи и питерцы. Особенно, если они узнают откуда вы родом - сдерут вдвое дороже. Платите за возможность подышать воздухом «вольного города».
Особый воздух был в Первой Городской Клинической больнице, которая получила в народе название « еврейская». Это место считается так же весьма легендарным. Я же увидел тихий двор среди казенных старинных зданий, синюю табличку( вначале подумал, что написано на иврите, но оказалось- шрифт такой, полустертый), растерянных больных и сосредоточенных врачей, дворовых одесских кошек и веселых собак, позеленевшую статую во дворе. Мы сидели на скамеечке возле входа. Женька сгрызала кожицу со своих пальчиков до мяса. Наверное, из-за того, что здесь ей было скучно, страшно и одиноко она меня простила. Или же сделала вид. В пощечине была доля и ее вины. В гинекологию промаршировала толпа арабских студентов-медиков. Изучать на практике теплое женское тело. Старательные ребята. Женя рассказала, что никто толком не может объяснить что с ней такое. У нее уже руки устали от капельниц- везде синяки, а вчера ночью к ним в палату положили на аборт зечку. С ней сидело три охранницы. Но лишь одна была внушительных габаритов, поэтому, когда зечка, в приходе от наркоза, схватила стойку для капельницы, Женька перепугалась. Она не спала ночь, была ненакрашенна. Выглядела ужасно. Но, все равно, как же я соскучился я по ней.