9.
Когда радость от счастливого спасения слегка поутихла, стыд усилился. Он пытался изгрызть меня вместе с перевариваемым салом. Ворованным салом. И дело тут было не столько в вопросах хорошо-плохо. Я чувствовал себя последним бомжем, опустившимся до воровства того, что побрезговал бы есть в обычной жизни. Безхозным как помойная крыса. Конечно, большинство мусорных доходяг сами виноваты. «Меня споили и отобрали квартиру». Если сам не захочешь, никто тебя пить не заставит. Другой вариант: «меня скололи». А нечего не весть с кем дружбу водить. Но были же такие как я, жертвы обстоятельств. Ранее меня тошнило при виде сальных, грязных пальцев мусолящих корки черствого хлеба или же куски чего-то мясного - такого же жирного и черного как пальцы. Меня поражало - как они могли это есть? Сейчас руки у меня были не чище. Разогретый смалец пачкал пальцы. Зубы с трудом выгрызали крайне неэстетичные куски. Меня не тошнило. Я жрал как перед смертью. Кто его знает, может в последний раз. Противно, жадно, по-свински. Жрал и внутренне клялся, что теперь при виде бродяги, трапезничающего на городской остановке, не стану кривить морду и категорично сплевывать в его сторону, выражая позицию чистых граждан по-поводу подобных банкетов. Сейчас бы я в свою сторону даже не плюнул.
Пока я занимался интеллигентским самобичеванием, в ветвях деревьев началось какое-то смутное движение. Вначале кланялись лишь самые верхушки. Затем ветер начал причесывать ветки покрупнее. Солнце все еще продолжало светить. Освещенные столбы казались медными стенами бесконечного замка. Еще один порыв и стены упадут друг на друга. Внезапно в замке выключится свет. В темноте загрохотало, заохоло, хохотом заходило. Хлюпнул ливень. Летела вода, летели листья, коряги и полуистлевшие обрывки коры. Я ослеп. Я почти оглох - меня исхлестало. Наверху бил в литавры грома сумасшедший клоун. А-ну, еще веселее! В театре военных действий сегодня показательный смотр. Вспышка - я чуть не наткнулся на дерево. Вспышка - возле моей ноги осветило яму. При свете молний траурными лужами ползли тени и прятались за стволами, иногда превращаясь в ямы. Я, окончательно заблудившись, остановился, проклиная всех: людей, богов. Что толку петлять, если выйти некуда?
Хотел было один идиот свои ошибки исправить. Так нет же. Его по дороге убило или же сам от голода издох. За что? Меня, не самого худшего человека на свете... Ты не имеешь права. И если у меня есть так называемая свобода воли, почему же я не могу сам выбирать жизнь, а не дурацкую смерть посреди глухого леса. Ты слышишь? Ты мне дал право и я выбираю!
Маленький и грязный человечек стоял посреди леса. Одинаково легкая мишень для молний, летящих веток, ливня. Он заявил о своем праве жить и буря стихла.
Вдали еще что-то проурчало, будто бы переваривая сказанное человечком, и успокоилось. Запахло раскисшим деревом. Медные солнечные отблески играли в догонялки среди листвы.
Я уже не помнил в какую сторону мне идти. Хоть рубашку шиворот-навыворот надевай. В ветвях свистнуло, пурхнуло. Пролились последние капли сквозь лесное решето. Постепенно начиналось лесное деловито-мещанское житье-бытье. Как по чужому город, где люди спешат домой, на учебу, работу - я бродяжничал по лесу. Неизвестно куда. И чувства были схожими. Зависть - они тут живут, вот сейчас летят в свои обжитые гнезда. Легкость и радость - ага, летят со своими проблемами, метушаться по кругу с утра до вечера, я же свои проблемы оставил далеко.
На границах поля и леса возникали деревянные домики -сараи. Но подходить к ним я уже не рисковал. Какой-то мальчик на велосипеде мелькнул далеко впереди. Бежать и окликнуть его очень хотелось, но было абсолютно бесполезно.
Вечер обещался быть довольно таки прохладным и сырым. Осенним. Я уже было хотел плюнуть на негативный опыт и стучаться в первую попавшуюся сторожку, чтобы спросить, где я хотя бы нахожусь. Вскоре показалась деревня. Ее улицы представляли собой нелепейшее сочетание бетонных, покосившихся домов недогорода и осунувшихся деревянных одноэтажек глубинки. Блочные коробки казались разброшенными атомным взрывом и, по-случайности, проросшими здесь, среди свалок, леса и полей. Но, к чести поселка, можно сказать, что мне попадались и довольно таки добротные двухэтажные частные дома. В блочный дом я не зашел. Инстинкт городского человека - частную собственность за дерматиновыми дверями лучше обходить стороной. И лучше всего даже не знать, что чудовище может таиться с той стороны, за дверным глазком. Поэтому в спальных районах мало кто интересуется своими соседями. Странно, а разве в домиках посреди садов и огородов живут другие люди? Там не может прятаться злой бабай, похлеще дермантинового?