Вначале она меня от Кати тщательно охраняла. А затем все-таки пришлось меня представить. Закадычная подруга, все-таки. После чего подруга к нам зачастила. Кокетничала со мной с неловкостью некрасивой старой девы:
- Вот я бы ни за что тебя к себе не поселила.
- Почему?
- Знаю вас, городских. С вами только байстрюков нагуливать.
Сама смотрит так умильненько, опершись двойным подбородком на вопросительный знак веснушчатой руки. И это в присутствии подруги. Верунчик в миг проводит контратаку:
- Откуда знаешь? Ни с одним городским ведь не встречалась.
- Бог миловал.
- Тебя? Тебя конечно.
- Зато ты у нас о городской жизни все знаешь. Ты же, мадам-царевна городская во втором поколении да без прописки.
Думал, что подерутся. Так нет. Сидят мирненько, подруга подружке мило улыбается. Минут через десять новая атака:
- А что, у вас в городе девушек нет? Или ты им в чем-то угодить не можешь?- волосики свои жиденькие поправляет. Памелла Андерсон, блин.
Я не выдержал, скрылся в комнате. Мне вдогонку смех:
- Смутила мальчика.
- Тому мальчик, а кому и в штанах пальчик.
Фу! Бабы. Грязные, пошлые. Скисшие в своем соку от недостатка нормальной человеческой любви. Скрывающие свою неудовлетворенность за пошлыми шутками. Цепляющиеся за первого встречного мужика стареющие тушки.
***
Семейная идиллия продолжалась недели две, пока меня не тюкнуло током от крана на кухне. К счастью не 220, но перепугался я прилично. Разборки с соседями ничего не дали. Дородный дядька-пасечник - живот с тыкву и крест цыганского золота на черной от загара шее, с наивными бархатными глазами уверял, что ремонта у себя в доме почти не делал. Только так - символически-косметический, а трубы и электрику: «Ни, ну шо Вы!!!». После двух дней омовения в тазиках, Веруля поняла, что без специального образования разобраться в электрических водах священной реки Ганг не получиться. Умывшись из ковшика, принарядилась и к электрику.
Часу в седьмом вечера приперся усатый детина средних лет, зашебуршился в щитне. Повозился с трубами. На столе, тем временем, появились дымящаяся картошечка с мясом и графинчик. После того как усатый отломал кусок асфальта на дорожках и испачкал известочной пылью кухню, нормальная электрификация в доме была восстановлена. Но не успели мы поднять по первой, как в окно постучали. Быстро и неуверенно, птичьим поклевом. В дом вошла женщина, облаченная в растянутый белесый халатик и сапоги (небось, оставшихся от отступавших в 1812 году французов) .Она, похоже, нуждалась в ремонте больше нашего. Вперив пристальный взгляд в электрика, после затяжной паузы поинтересовалась:
- Ну, что? Сбегал по блядям? Вдоволь накрасовался своими атрибутами?
- А он некрасовался, - вступилась, в упор не замечаемая, Вера
- Ты уже рассмотрела, дорогая? Успела? Или так, по старой памяти, добром поминаешь?
Драться мне с бабой, или нет? Сами подерутся? Как их разнимать... Жаль, вода в кране уже не бьется током:
- Стоп...стоп. Вас сюда не приглашали.
- Ой, страшно то как, что не приглашали. Заткнись, тэля! Вона токо пальчиком поманыла и он уже готовчык.
- И об этом, конечно, уже всё село знает? - До этого момента я настороженно наблюдал за Верой. Нет, сцена ревности ее нисколько не разозлила, и не смутила. А драться с ревнивой женушкой , скорее всего, было просто лень- Вот дура! Ну покричи, покричи об этом на все село! Это тебе позор, как жене, раз мужика удержать не можешь.
-Ты сначала свого мужа заведи, хвойда разведённая, Со всем селом перегуляла. Хто о тебе ще не зна?
- Я-то своего завожу. Кто тебе доктор, что ты в постельке никого завести не можешь.
- Если така сексуальна, ну и сидела бы со своим принсем в городе. Чего он тебя бросил?
- Э... вспомнила. Чего меня сто лет в обед бросили? Чего? Тебе рассказать, кошка дранная, чего семнадцатилетних деревенских дурочек в городе бросают? И не он меня бросил, а я его. Могу тебя по адресу в город послать. Как пойдешь далеко, так и узнаешь, кто кого бросил.
- Расскааааажи!!!!!!!! Целочка, тоже мне нетронута. Ты Библию, млять, читай, там про таких как ты написано!!!!!!!
На этих словах добрая христианка плюнула и хлопнула дверью. За ней потихоньку выскользнул раскрасневшийся муженек.
Ночь мягким парусом занавесок заплывала в комнату. Обычно многоголосая, пока еще летняя, она молчала. Вера закрыла окно и оправила занавески.
- Ну, не слушай их. Я и ты ...мы прекрасно знаем, что всё это «жужжание» от зависти. Вера... ты слышишь меня?
-Да, конечно, слышу. Иди лучше спать.
- Я всё это говорю не из жалости, пойми. Просто, чтобы ты знала. Давай поженимся?
- Иди лучше спать. Какой поженимся? Где мы жить будем, в селе? Ты - городской мальчик, долго здесь продержишься? Или сбежишь, или сопьешься.