Почувствовав по тону, что я не слишком серьезно вздумал на него обижаться, Дмитрий присел на скамеечку и задушевно прижав правую руку к груди, долго и нудно принялся рассказывать мне о своих духовныхисканиях. Да уж, при всей привычке взваливать всю ответственность за неудачи на этих низших существ, мой и его бестиарии разнились как институт благородных девиц и ПТУ. Мои бесы интеллигентно появлялись, когда я был уже совсем не в силах контролировать беСсознательное, а к моменту разговора с Дмитрием и вовсе был уверен, что избавился от них. Причем, заметьте, без помощи церкви, почти самостоятельно. Бесы Дмитрия трудились «как черт» в поте лица, или пяточков, , наполняя жизнь почти святого человека непробудной сумятицей. Только-только он успевал опомниться от содеянного, так «снова здорово», бесы устраивали ЧП, за которое краснеть приходилось же конечно хозяину, выпустившему их на очередной променад. Так и приходилось ему скитаться от подворья к подворью.
Здесь ему тоже было не суждено остаться надолго. Добравшись до монастыря, Дмитрий стал сразу же выяснять у настоятеля его жизненную концепцию. Такой же экзекуции подверглись и многие простые монахи, которые, по словам Дмитрия, не особенно желали вникать в теологические истины. Они знали, что Бог - это правильно, Бог - это хорошо. А всякие размышления на эту тему - от Лукавого. Сытые и ухоженные, многие, из которых - деревенские парни, для которых ряса - пропуск в безбедную жизнь - такими здесь были священники. Ищущий и постоянно ошибающийся Дмитрий был явно не ко двору.
Я дружески потрепал его по плечу. Он вдруг вспомнил о своем свертке:
- А это тебе. Видишь, как морочат! Чуть не забыл. Поешь.
В газетной бумаге оказалось пару ломтиков хлеба, жирная крестьянская колбаса и свежие стебельки молодого лука.
После легкого перекуса мысли пришли в норму. Я рассказал Дмитрию вкратце о своих сомнениях, желании уехать и прочих т.д.. Он, как всегда, начал философствовать:
- Знаешь, люди обычно спорят, случайно все в жизни или нет. Ты не подумай, что я издеваюсь, но даже та история со мной - случайность. Ты мог повернуть домой? Не повернул. Но ты мог меня и не встретить. Точно так же, как и здесь мы могли бы и не встретиться, приехал бы ты или я хоть на день раньше-позже. На протяжении всей твоей дороги чередовались случайности и закономерность. Получается, что не правы и не те и не другие. Человек делает шаг из дома, остальное, за порогом - уже случайность. Но шаг-то делает он сам. Значит первая причина - ты, а не случай. Короче, я вот о чем: зачем поворачивать, если путь уже пройден. Тебе не жалко, вот так взять и вернуться? Ты, главное, думай о том, что сделать должен. Устройство быта, ладно, я на себя возьму.
13.
Вечер. Опять голод. Два отчаявшихся человека, способных на убийство. В отдалении все так же смолят крышу. Теплый дым пахнет не только смолой, но и шашлыками. Свинья в пыли перекрестка живописна, как на полотнах старинных голландцев. Не свинья - моя плотоядная мечта, в пыли перекрестка, будто в крупицах черного перца.
- Заметят ведь пропажу.
- Ну и что, если заметят. Кто догадается, что это - мы? Тут полно приезжих. Бог не выдаст. Свинья не съест...больше ничего в своей краткой жизни...
- А ты сможешь убить?
- Никогда не пробовал. Но придется. Наше дело - праведное. Кто же виноват, что здешние жители такие скупердяи. О святых отцах я вообще молчу. Придется действовать силой.
- Разве мы столько мяса съедим? Где ты ее жарить собираешься? Ее же хватятся.
- Не переживай. Я уже место нашел. Там никого нет. Костер разведем. Шашлычки поджарим. Останки ее бренные захороним. Кто докажет, что мы едим именно свинью, именно эту. Нож у меня с собой. Теперь ее нужно заманить подальше отсюда.
свинья оказалась более пресыщенной жизнью, чем мы предполагали. Она по-барски отказалась от предложенного нами подгнившего яблока и ни на какие уговоры, типа «кусь-кусь», «цып-цып», «кис-кис», не поддалась. Было решено погнать свинью в нужном направлении, пиная ногами. пинать свинью никто не решался. Те, кто видел реальные габариты обычной деревенской хрюшки, поймет почему. Мне на ум пришли страшные истории про взбесившихся свиней, набрасывающихся на людей и выедающих у них глаза. Да и ударить ни в чем не повинное животное, если честно, было жаль. Дмитрий пару раз аккуратно пнул свинью кончиком кроссовка. Свинье это доставило нестерпимые мучения. Презрительно взглянув в нашу сторону, она фыркнула и не пошевелилась. вскоре пристальное внимание ей надоело. Оставив на земле автограф, она направилась в кусты. Из-за чего нам с Дмитрием пришлось устраивать чемпионат по свиноболу. Забыв о грозящей опасности и «выеденных глазах», мы пихали хрюшу по направлению к месту предполагаемых шашлыков. В наших животах победоносно( скорее обедоносно) урчало. Мы были настоящими охотниками каменного века, заманивающими мамонта к обрыву. Обрывом служила неглубокая яма. Туда и столкнули наш ужин. Коротконогой хрюшке выбраться из ямы было проблематично.