Монастырь и сельская община скинулись и купили нам с Дмитрием билеты. Мне - в Одессу, ему - в Санкт-Петербург. Не думаю, что мы увидимся. К себе в город, из соображений личной безопасности, его не звал.
Женька. Пару раз обменялись на улице приветствиями. До сих пор меня побаивается. Один раз видел, как целовалась с кем-то. Ну и что. Бывает. Выздоровела? Да, живет без больниц, хотя в этом мире все «комси-комса». Надеюсь, что со временем она забудет каким придурком я был, и мы будем общаться без взаимных претензий.
Вот сейчас зайду в кафе. Послушаю похабные стишата. Возможно, даже угощу их производителя, гения с гитарой... того самого, которому после шести обычно уже не наливают.
Я повзрослел? Не дождетесь. Для этого должно еще много чего измениться. Но ответственным за свои поступки стал. Обещание держу. Я научился любить людей? Любить - пока нет. Прощать. Потому что однажды заставил себя услышать.
Если в твой душе дерутся ангелы и бесы, отстранись. На драки смотреть интересней издали.
Tabula rasa.
Каменщик может построить дом, который увидят тысячи. Это искусство его и пропитание. Дом заселят, дом востребован. Ювелир лелеет изготовленное кольцо, как младенца. На кольца найдется много покупателей, блестящие поделки любят люди. В кофейне над своим тортом воркует кондитер - он создает свой маленький шедевр, который получит признание каждого рецептора жующих ртов. Маникюрша вкладывает свою душу в рисунок ноготков клиентки. Они заняты творчеством, ценители которого находятся изо дня на день.
Так почему же никому не нужны слова из плоти и крови, получившие душу создавшего их? Ведь они так мучительно рождаются на бумаге. Потому что они не укроют от дождя? Потому что, если надеть их на шею, подобно ювелирному украшению, они будут жечь, и колоть, не давая покоя? Потому что их пряный вкус не удовлетворит любителей приторно-сладкого?
Заканчивая одно, и начав другое, я останавливаюсь перед чистым листом, как перед еще закрытой дверью. И пока я не знаю, что будет там, за ней, меня мучает вопрос - кому понадобятся мои строки, которые, доработав, я оставляю сиротами на попечение людской прозорливости?
с пустого листа, я открываю в себе все больше и больше. Как только его пустая поверхность охватывается сетью строк, открываются такие измерения, о которых, перед написанием и не догадывалась. Будто песок, смахивается первый чистый слой, далее - сплошная археология. Археология подсознательного. При раскопках себя находится то, что чувствовала всегда, но ране не находила для этого нужной словесной оболочки. Или же, вдруг, находится, как старая детская игрушка то, о чем в суете и не вспоминала.
Единственно не могу понять, откуда, все- таки, берутся мысли и образы , о которых, до появления на бумаге и не догадывалась?
все было раньше. И этот пустой лист так же заполнялся моими словами. Когда я жила ( как вариант - жил) не сейчас. Каждый раз рождалась, осваивала азбуку, читала книги. Наполнялась их содержанием, учась говорить. Но говорила совершенно другое, чего не смогла отыскать ни в одной из книг. Затем, каждый раз, приходила идея - " а почему бы не записать?". Вот тут ты мне и подворачивался под руку, лист бумаги, девственно чистый.Затем, когда мои записи читали другие, я чувствовала себя обнаженным листом. Каждый раз.
Господа потребители ювелирных украшений и тортов, господа, живущие в своих уютных комнатках, что вы согласны дать за Tabula rasa?