Все это было в промозглой Одессе не раз.
Речи кликушечьи некогда сильных мужчин,
Бабы и дети в передней шеренге: « м-АА-чи!».
Как у нашей Родины холодные руки,
Как у нашей матушки родовые муки.
Печки заслонку сними, расплетай волоса,
Сдерни веревки узлы, приготовь образа.
Ходит и ходит по комнате бедная мать...
Да что с нее взять- не рожает!
Город январский притих, отсыревший как старые спички,
Топчется нервно толпа в затяжном ожидании стычки.
Кто бы ты ни был за небом стеклянным - дай сил!
В нашем безумии нас сохрани и спаси.
***
Бойня страну разделила на правых и пленных, так наживую вскрывается кожа и вены, мутит истериков лозунгом прежних времен, бредит унсовец змеиным изгибом знамен Хиппо-нацистка, смешавшая детство и климакс с комплексом Гитлера, мнимой идейностью клинясь, кто ты такая( во имя всех телеблядей!)? Жизни учить, оскорблять незнакомых людей. Буйное жречество, нам не явившее чуда, добрый папаша следит за тобою откуда? Если вы - дети, так впору сидеть по домам, а не горланить на сцене за спинами мам. Помнишь, лет десять назад: крикнул:- «так!», слышно: «так!». Если ты в пропасть не прыгаешь с нами- мудак! Мучили нас, воздержавшихся, жизни учили... Спасибо вам, мирные демоны, не замочили
***
Люди, которые так не хотели войны, С уличной битвы несут за подкладкой кастет. Муж мой, Роланд, мы с тобою пройдем до конца, Муж мой, Роланд, в этой бойне нам выбора нет Если к волчице с кутятами вломится враг, Будет она защищать свое право на жизнь? Мы, те, которые так не хотим воевать, Мы еще в праве не стать на колени, скажи?
***
Guano 15.03
дай силы разум объективный, разум нужный нам,
одинаково взирающий на крым и рим,
ты, ладно, големов своих давно не слушаешь,
но давай, сегодня, мы поговорим.
как живется челяди на сдутом шарике,
где вишневой патокой измазан кнут?
ничего, когда вся жизнь твоя расшатана,
ничего, когда тебя под ребра пнут.
людские тени вышли на парад, боясь: «преследуют»,
крылами белыми в душе голубки бьют,
тень «сопричастность», а за нею тень «востребован»
житейский свой покинули уют
в год истеричек мы застали кровь и патоку,
шальные шрамы в нас рубцами зарастут...
а тени сцены так прекрасно пели-плакали,
всё подростковый празднуют весенний бунт.
***
Виртуальным, но таким зримым И.Е, И.К, А.Д
Успокоится - будет вода,
Будет мелкий холодный песок,
В глубине, где размеренный ток
Темень-чаша морская чиста.
Успокоится- будут стрижи
На лоскутики небо делить;
Крика резкого чистого нить
По дворам проходным задрожит
Подытожить бессонную рань,
Поднатужить исходную лень,
Просто жить, не копаясь во лжи,
Файлы памяти в рифму вложив
*** Пятно слепое. Злейшие друзья. Вот весь итог бессонной ночи. *** Все было десять лет назад, Все было сотню лет назад, Уже ходил на брата брат, Уже строчил на брата брат Письмишко доносное. В пыли сожженные дома, Кому- сума, кому- тюрьма, Кому опять сойти с ума, Кому держаться строем Мой друг, в нас тысяча заноз, Мой враг, в нас тысяча преград, Ты рад? Уже в который раз Срослись обиды с кровью И по обломкам( как исход) Который месяц, век и год, По нашим спинам Крысовод, По наши души Крысовод, С волшебной дудочкой невзгод идет...идет...идет.
***
Карусель похорон, карусель похорон, Смерть моих родных проворонь. Все бы ряженым выть над трупами, Все водить по сумеркам топью-тропами... Ведут клоуны за собой сотню мертвецов Хоровод колобродить; Ведут клоуны за собой сотню мертвецов Народ сумасбродить. На колУ «по кОлу» с потолка до пола Крутись, крутись, Доколе не напрыгаешься Слишком дорогой товар нынче искренность, - Разменял- ни сдачи тебе, ни правды уже не высказать... На колУ «по кОлу» с потолка до пола Крутись, крутись, Доколе не напрыгаешься Карусель похорон, карусель похорон, Ты безумия круг проворонь. Отдышалась родившая в сумерки Мать от горячки наркоза; Думала лекаря-знахаря за руку взять...- Отмолчался он, да отвел глаза.
***
Кормлю лисенка.
Зарастай, душа моя, шрамом зарастай, Вглубь рубцом бесчувственным, за неровный край. Станет мне без разницы: зол наш Хам иль сыт, Только больше, Боже мой, пусть не болит... Знай, у наших ангелов в копоти лицо, Пусть уже не страшно им под тугим венцом. Под моей рубахою ждет лисенок-боль; Он с утра и до ночи лакомится мной Зверь грызет и заново заставляет «быть», Станет боль привычная жизнь мою хранить. Зарастай бессонная память в эту ночь, Шрамами-канатами душу обесточь.