Такова Москва – единственная и неповторимая, несуразная, но очень душевная.
Жители Москвы, как и подавляющее большинство граждан СССР, не ходят в церковь. Правда, в последнее время потянулись, но не массово. Это и понятно – несколько десятилетий их жестко отваживали от религии. И когда убили религию – одновременно убили и способность искренне верить во что-либо.
В марксизм-ленинизм русские тоже не верят и посмеиваются над собой, вернувшись с очередного партсобрания. Но учение Маркса – Ленина стало для них формой, в которую облекается стремление к доминированию в мире. И если вы думаете, что идея мирового господства – это удел партийных вождей, то ошибаетесь. Русские верят в свою избранность и ненавидят Западный мир, особенно Америку. Они убеждены, что именно по вине Америки, навязавшей Советскому Союзу гонку вооружений, граждане Страны Советов вынуждены затягивать потуже пояса и мириться с пустыми полками в продовольственных магазинах.
Своих вождей они тоже ненавидят, но империалистических злодеев типа Рейгана или Бжезинского ненавидят еще больше. Эти господа (далее мы опускаем несколько абзацев).
…Западному человеку в СССР никогда не прижиться. Он сойдет здесь с ума оттого, что не сможет своими рациональными мозгами понять, как все устроено в этой удивительной и непостижимой стране.
Непостижимой! Вот, пожалуй, ключевое слово. Русский мир абсолютно непостижим. И поэтому воевать с Россией бессмысленно.
Кажется, Бисмарк призывал никогда не воевать с Россией. Прав был великий немец. Русские всегда придумают такую несуразность, что предвидеть ее будет невозможно. Любая, самая мудрая военная стратегия будет беспощадно бита этой русской непредсказуемостью! Знаю это по собственному опыту. Мы были сильнее, но проиграли, потому что они были правы! Историческая правота победила самую сильную военную машину в мире! Это ли не парадокс?!
А вот перед коварством русские беззащитны! Их можно обмануть, обидеть словом, а главное – заставить сомневаться в собственной правоте, поверить в нелепость! Скажешь русскому: «Дурак ты, братец!» – и все: закомплексует, задумается, запьет, потеряет сон, будет мучиться и на полном серьезе размышлять – а действительно, не дурак ли он?
Русские любят сомневаться. Это они придумали забаву сомневаться в истинах столь же очевидных, сколь и простых. Ну какой, скажите, прок сомневаться в конечности жизни и надеяться на бессмертие души? А эти нехристи, эти клинические атеисты сомневаются и надеются! Вот он, парадокс русской души: отрицая, верить и, веруя, отрицать!
А вслушайтесь в названия их любимых произведений: «Что делать?», «Отцы и дети», «Былое и думы», «Без вины виноватые». Все это – про конфликт между добром и злом. И если кому-то удастся расшатать их духовные устои, навязать другие, чуждые, они превратят русскую нацию в пластилин, из которого можно лепить все, что угодно!
Русские способны на самые великие поступки, когда они духовно свободны и уверены в себе. И они абсолютно беспомощны, когда сомневаются и не верят в собственные силы.
…Самая большая беда русских состоит в том, что они не могут толково распорядиться собственной страной во благо себе и другим. Так бывает и с некоторыми другими народами. И когда такое случается, всегда приходит добрый миссионер, который берется управлять этой страной и ее богатствами, ее добрым, но беспомощным народом.
И в этом нет ничего обидного для этого народа. Он же остается и не улетает на Луну – поет свои песни, говорит на своем языке, молится своим богам, если хочет. Задача внешнего управления состоит в том, чтобы не дать развернуться всему темному и разрушительному, что есть в этом народе. Ну представьте себе: вдруг русские сойдут с ума и начнут снова баловаться ядерными ракетами? Или, что еще хуже, шутить с газовым краном? Раньше их держала всесильная КПСС. При всей отвратительной сути этой организации, ее верхушка держала страну в руках и не позволяла разгуляться генетической драчливости своего народа, который готов колошматить соседей уже потому, что у него хорошее настроение. Или плохое… Правящая верхушка не допускала этого во имя собственного выживания и возможности беспрепятственно обустраивать для себя отдельно взятый коммунизм в отдельно взятом городе.