– Ни фига себе! – вырвалось у Гены. – Танки! А что случилось? Война?
– Хуже! Эти, что в правительстве сидят, между собой сцепились. Власть никак не поделят! Вот дело до танков и дошло!
В этот момент ухнуло, и с задержкой на долю секунды раздался взрыв. Тут же прозвучал второй танковый выстрел, а потом залп из нескольких стволов. Эхо танковых выстрелов еще не успело затихнуть, как в морозном, прозрачном для звуков воздухе, будто сорвавшиеся с поводка взбеленившиеся шавки, зашлись в лае многочисленные автоматы и пулеметы.
Гена вдруг повеселел лицом и хлопнул продавца пива по плечу.
– Не хотите ли вместо пива поправиться запахом пороха? – театрально спросил он. – Слабо со мной?
– А зачем? – лениво возразил продавец. – Я пиво не пью. Одно пучеглазие от него. А стрельбы насмотрелся по самое не балуй. В Афгане. Да и тебе не советую. Когда в городе такая стрельба – это, парень, к большой крови. Не ходил бы ты…
Гена снова улыбнулся, помахал рукой и быстрым шагом пошел по Арбату. Возле танков его остановили высокие ребята в камуфляже и в надвинутых на глаза шлемах.
– Куда, парень? Там опасно.
– Да я только через дорогу. Я во-о-он в том доме живу. – Гена указал на дом, находящийся по другую сторону Калининского проспекта. – Понимаете, у меня ключи от квартиры, а мама уже полчаса как ждет, домой попасть не может. Я мигом…
Офицер строго посмотрел в честные Генкины глаза, смерил взглядом его малорослую фигуру и, вздохнув, кивнул:
– Давай, только быстро! Грибулин! Проводи парня. До подъезда.
Гена и молодой сержант, который явно впервые был в такой переделке и потому интуитивно прижимал голову при каждой отдаленной очереди, бегом двинулись в сторону проспекта, быстро пересекли его и оказались перед жилым домом, на который указал Скорочкин.
– Дальше я сам, – предложил он.
– У меня приказ, до подъезда! – отозвался сержант. – Давай быстрее во двор. А то мне скоро туда… – Он мотнул головой в сторону «книжки» – известного на всю страну здания Совета экономической взаимопомощи. – У нас там площадка для штурма, – заговорщически подмигнул сержант.
Уже возле первого по ходу подъезда Гена снова предложил:
– Все, пришли. Дальше я сам.
– Открывай, – коротко бросил сержант, показывая глазами на кодовый замок.
Кода Гена не знал.
Сержант в секунду все понял и строго приказал:
– Документы!
Гена вдруг пожалел, что затеял весь этот поход. Снова сильно заболела похмельная голова, к тому же сержант потянул носом и, все более распаляясь, уточнил:
– А ты не пьян ли, дружок? Ну-ка пошли со мной – будем разбираться, что ты за фрукт. Может, ты из этих? – парень снова кивнул в сторону «книжки» и вдруг как-то странно дернулся и стал медленно валиться на Скорочкина. За секунду до этого Гена увидел, как за спиной сержанта замаячила щуплая фигура какого-то сильно небритого оборванца, который до этого рылся в помойке, а потом потихоньку, бочком приблизился к ним, привлекаемый, видимо, разгорающимся на его глазах конфликтом. Человек был настолько невзрачен и тих, что Гена, увидев его, мгновенно о нем забыл, как забывают о тени, которая вечно рядом.
Между тем «тень» сделала шаг назад, и Гена увидел, что невзрачный бомж аккуратно вытирает о грязные штаны окровавленный нож, безмятежно наблюдая, как молоденький сержант Митя Грибулин дергается в последних судорогах возле его ног.
– Ну вот и все. Готово! – спокойно констатировал бомж. – Автоматик я возьму.
Он быстро снял огромного размера серый плащ, умело вскинул на плечо десантный короткоствольный автомат стволом вниз и снова надел плащ поверх оружия. Под плащом оружие совсем не угадывалось. Потом присел, обшарил убитого и рассовал найденное по карманам, включая два запасных автоматных рожка. Делал он все хотя и быстро, но без суеты – будто занимался привычным и любимым делом.
Гена до боли прижался спиной к подъездной двери и с ужасом наблюдал за происходящим. Он никак не мог спрятаться от укоризненного взгляда сержанта, который всматривался в него остановившимися глазами, словно укорял: «Как же так? Куда же ты смотрел?»
Наконец Гена очнулся и хрипло спросил:
– Зачем вы его?
Бомж улыбнулся, показывая синеватые десны и гнилые зубы.
– А просто так! Момент уж больно удобный. Стрельба же кругом… А я ментов шибко не люблю – дай, думаю, поквитаюсь.
– Он не мент…
– Какая разница! В форме – значит, мент… – И добавил, стерев с лица шалую улыбку: – Шел бы ты отсюда, парень. И помалкивай. Мне ведь и тебя чикнуть – нет проблем. А я пойду… может, еще кого стрельну! Сегодня много народу туда отправится, – показал он черным от грязи пальцем наверх, – а я помогу. Весело же…