Вызывает недоумение то обстоятельство, что берлинская полиция отказалась обсуждать с нами эту тему, заявив, что никакого архива в доме не обнаружено.
Полагаем необходимым подготовить соответствующую ноту и официально потребовать от немецкой стороны тщательного расследования обстоятельств исчезновения и гибели бывшего российского дипломата. Следует также настаивать на официальном ответе по поводу существования некоего архива, упомянутого в записке.
Докладывается на ваше решение».
– …Погодите, посол в ФРГ Скорочкин? Это не тот ли Женя Скорочкин, что был заместителем управляющего делами ЦК КПСС при Ельцине? – насторожился председатель Государственной думы, выслушав доклад своего помощника и внимательно разглядывая шифрограмму – будто намереваясь увидеть нечто скрывающееся между строк. При этом он торопливо докуривал сигарету, пряча ее после каждой затяжки под стол. Он никак не мог бросить курить, хотя сам же издал кучу распоряжений, запрещающих курение в стенах Государственной думы. Поэтому курил почти тайком и только в присутствии Каленина, которому доверял свою маленькую слабость.
– Тот самый, Николай Геннадьевич! Назначен две недели назад… Наш думский Комитет по международным делам его кандидатуру согласовал.
– Странно! – удивился председатель. – Как же это прошло мимо меня… Ведь на него вместе с этим, как его… Дьяковым было уголовное дело заведено. Что-то связанное с незаконной приватизацией земли в Подмосковье.
– Закрыли дело… – Каленин вздохнул, давая понять, что он этого решения не одобряет. – Скорочкина послом в Германию определили, а Дьяков снова преподает. Из политики ушел окончательно. Говорят, стал очень богатым человеком…
– А Мессер… я что-то слышал о нем. Это кто?
– Даже не знаю, как ответить. – Каленин привычным движением сдвинул со лба редкую челку и завистливо посмотрел на густую, черную как смоль шевелюру шефа. – Бруно Мессер – это нацистский преступник. Официально считается погибшим в авиакатастрофе в 1945 году. Но он инсценировал свою гибель и вовсе не погиб. Он и некто Арнольд Янович Рейльян, высланный в 1986 году из СССР за антисоветскую деятельность, – это одно и то же лицо. Есть также сведения, что у этого человека было еще одно имя: Бруно Майсснер.
– Серьезный персонаж! – задумчиво произнес председатель. – И на что же намекает автор записки? С этим Мессером случилось что-то необычное?
– С Мессером – не знаю, а вот Рейльян скончался в 2003 году в Кёльне. По официальной версии он повесился.
– Повесился? Сколько же ему было – лет восемьдесят?
– Восемьдесят первый шел.
– Вот я и говорю, в таком почтенном возрасте редко покидают этот мир таким способом…
– В том-то и дело, что Мессер… или Рейльян, умер странной смертью. Его смерть стала зеркальным отражением гибели другого человека – того самого доктора Шевалье, с именем которого и связывают упомянутый в записке архив. Мессер повесился, как и доктор, на трубе отопления, день в день ровно через восемнадцать лет. Но самое примечательное – мне об этом написал один немецкий полицейский, лейтенант Фрюллинг, – у Мессера – Рейльяна, так же как у Шевалье, были обожжены обе ладони!
– То есть?…
– То есть его убили! И убил его человек, который хорошо знал всю историю с этим доктором и архивом. И в наказание убил Мессера так же, как тот в свое время убил доктора Шевалье. Много лет назад один человек в разговоре со мной предсказал, что Мессер умрет именно так!..
– Кто же этот провидец?
– Профессор Адольф Якобсен! Он всю жизнь искал нацистских преступников, в том числе при помощи архива Шевалье.
– Так, значит, архив Шевалье существует? – вскинул почти брежневские брови Карасев.
– Я держал его в руках! Но, думаю, теперь, после того как он оказался в руках немецкой полиции, мы его больше никогда не увидим. Не станут немцы им делиться.
– Ладно… Давайте-ка позже покумекаем на эту тему. Сейчас мне пора: совещание в Кремле…
…Каленин закрыл поплотнее шторы и включил на полную мощь кондиционер. Майская жара была такой удушающей силы, что пробивала все преграды и, казалось, нет от нее спасения даже за толстенными стенами здания на Охотном Ряду.
…Раздалась мягкая трель селекторной связи, и Каленин услышал голос секретаря приемной председателя.
– Беркас Сергеевич! Вас Грачев спрашивает – начальник службы охраны. Говорит, что-то срочное. Соединяю.