— Три года. Я окончила институт благородных девиц, но, как видите, моя внешность и положение моей семьи в обществе оставляли желать лучшего, так что Мария Михайловна с радостью предложила мне работу в их особняке. Прошлая домохозяйка уже была слишком стара для своих обязанностей.
— Вы отправляли семейству Сухаревых свои рекомендации? Не сочтите за дерзость, но обычно недавних выпускниц не берут сразу на столь высокие должности.
— Мы с Марией Михайловной вместе учились, это она убедила родителей взять меня на пост домохозяйки.
Герман не сдержал лёгкой усмешки.
— Вы сомневаетесь в моих словах?
— Знаете, всё звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Считаете я вас обманываю?
— Убедиться в ваших словах можно и без показаний Марии Михайловны, стоит лишь обратиться в институт и взять показания у преподавателей. Найти ваших бывших сокурсниц, многие из которых скорее всего остались в столице, и побеседовать с ними.
— Я польщена такому вниманию к моей персоне. Что ж, собирайте любую информацию, детектив Васнецов, уверена, что вы лишь убедитесь в правоте моих слов.
— Какие у вас отношения с прислугой?
— Деловые. Я полностью управляю хозяйством и не позволяю себе вести близкие отношения с подчинёнными.
— В отличие от хозяев.
Женщина напротив тяжело вздохнула.
— Мы с Марией Михайловной подружились до начала рабочих отношений. Неужели нам должно было полностью прекратить общение? К тому же при выполнении домашних обязанностей я никак не показывала близких отношений с хозяйкой.
— Одна из ваших подчинённых упомянула, что Мария Михайловна лишилась родителей и дяди. Она была единственной наследницей полковника Сухарева?
— Юридически всё состояние принадлежало Марии Михайловне.
— А практически были ли ещё наследники?
— Мне неизвестно, детектив Васнецов. Какие бы тёплые отношения с покойной у меня ни были, я не была осведомлена о подробностях настолько глубоко.
— Очень интересно.
— Что именно?
— Ваша выборочная осведомлённость.
— Вы снова не доверяете моим словам?
— Можете показать вашу лицензию?
— Вы имеете в виду диплом института? Он хранится в особняке, я могу съездить за ним.
— Я говорю о магической лицензии, вы внесены в реестр.
— Я никогда не получала её. Не стану лгать, у меня есть слабый дар, но я никогда не демонстрировала его на публике. Если вы заглянете в моё дело, там так и будет написано.
— Два телепата в одном особняке. Насколько ваш дар превосходил способности Марии Михайловны? Помнится, сильным телепатам куда удобнее контролировать слабых, чем обычных людей, они более восприимчивы и хорошо откликаются на родственную магию.
— Я не убивала хозяйку. У вас нет никаких доказательств на незаконное использование телепатии и тем более на совершение преступления.
— Магия телепата не оставляет следов, но хорошо регистрируется в период своего действия. Вам ничего не стоило расправиться с жертвой.
— Какой мне был прок от смерти Марии Михайловны? Я бы потеряла близкую подругу, работу, стабильность. Мне невыгодна была её смерть.
— Тогда почему вы так болезненно реагируйте на нападки со стороны Полины Сергеевны? Владимир Андреевич был вашим любовником? Телепату ничего бы не стоило замаскировать тайную связь.
— Я не намерена больше разговаривать с вами, детектив Васнецов. Вы переходите все границы приличия! Сейчас же отвезите меня в полицейский отдел, где я дам показания лично инспектору Щукину.
— Мы не закончили допрос, Прасковья Фёдоровна.
— Немедленно отвезите меня в полицейский отдел к инспектору Щукину!
Скрипнула дверь в кабинете начальника отдела, на пороге появилась тётя Поля. Её уши были заткнуты воском, а в руках ярко-синим светился индикатор прибора, что фиксировал невидимые глазу телепатические волны.
— Вы арестованы за незаконное использование сверхспособностей на членах отдела магического правопорядка!
Он поднялся из-за стола, и женщина, наконец, заметила, что левая рука, убранная под стол, была вся в крови. Герман Васнецов держал тонкий нож для конвертов в кулаке, постоянно причиняя себе боль, дабы не попасть под воздействие телепатических волн. После того, как Полина Сергеевна назвала ему номер дела и способности домохозяйки Сухаревых, пока он отводил её в кабинет, детали головоломки сложились.
— Я ничего вам не скажу. Я имею право хранить молчание.
Детектив пожал плечами и выпустил туман, скользнувший по рукам подозреваемой подобно наручникам.
— Следуйте за мной.