Вечером, когда Татьяна вернулась домой, она застала сына в необычайно спокойном состоянии. Он даже попытался обнять её, что случалось крайне редко. Она сияла от счастья, считая, что «творческие занятия» Вадима наконец-то вывели мальчика из своего кокона.
— Вадим, это просто чудо, — восторженно говорила она, разливая чай по чашкам. — Он стал таким тактильным, таким открытым. Я чувствую, что между вами возникла какая-то особенная связь, которую я даже не могу описать.
Вадим медленно отхлебнул чай, чувствуя, как внутри него вскипает едкое, почти физическое наслаждение от этой иронии. Он смотрел на сияющее лицо Татьяны и понимал, что её «особая связь» — это всего лишь побочный эффект того, как он методично выжигал в сыне всё человеческое, оставляя после себя чистый, послушный пластилин.
— Это всего лишь начало, Татьяна, — спокойно ответил он, слегка улыбнувшись. — Владик очень одарен, но его психика требует специфического подхода. Чтобы этот прогресс не сменился откатом, нам нужно усилить режим. Я думаю, ему стоит провести у меня целую неделю. Без перерывов. Это позволит нам закрепить новые нейронные связи через глубокое погружение.
Татьяна на мгновение замялась, но взгляд её упал на Владика, который в этот момент с отсутствующим видом перебирал пальцами край скатерти. Она видела в этом не апатию, а то самое «спокойствие», которое так долго искала. Её доверие теперь было абсолютным, превратив её из матери в невольную сообщницу, которая сама открывала дверь в клетку.
— Целую неделю... — прошептала она, прикусывая губу. — Ты уверен, что это не будет слишком утомительно для него?
— Напротив, Татьяна, это будет для него максимально естественно, — мягко ответил Вадим, не сводя с неё своего обволакивающего, уверенного взгляда. — Сейчас он находится в состоянии хрупкого равновесия. Любой возврат в привычную рутину может вызвать регресс, и тогда мы потеряем всё, чего добились за последние две недели. Поймите, мы не просто занимаемся творчеством, мы перестраиваем его восприятие мира.
Татьяна глубоко вздохнула и, наконец, кивнула, в её глазах читалось почти религиозное упование на этого человека. Она не заметила, как Вадим едва заметно перевёл взгляд на Владика — в этом взгляде не было ни капли заботы, только холодный расчёт хищника, который только что получил разрешение на полноценную охоту.
Когда дверь за Татьяной закрылась в воскресный вечер, в доме воцарилась тишина, которую Вадим воспринимал как идеальный белый холст. Он медленно подошёл к Владику и положил руку ему на затылок, слегка сжав пальцы, заставляя мальчика задрать голову.
— Теперь мы с тобой одни, Владик. И Кирилл тоже будет здесь, — прошептал Вадим. — Целая неделя. Без перерывов. Без мамы. Только ты, я и те вещи, которые мы с тобой только начали изучать.
В понедельник утром дом Вадима превратился в герметичный кокон, где время перестало измеряться часами, а стало считаться циклами сессий. Вадим начал неделю с «инвентаризации чувств», как он назвал это для самого себя. Он разделил пространство подвала на функциональные зоны: зона сенсорной депривации, где Владик проводил часы в полной темноте и тишине, и зона «активного воздействия», оборудованная по всем канонам архива «А-5». Вадим обнаружил, что недельный разрыв с матерью вызывает у Владика не протест, а странное, почти блаженное оцепенение. Мальчик больше не искал взглядом дверь; он стал частью интерьера, живым аксессуаром, который активировался только по сигналу Вадима.
Кирилла привезли во вторник. Десятилетний мальчик вошел в дом с видом приговоренного, который втайне жаждет исполнения приговора. Его глаза лихорадочно блестели, а пальцы всё еще подергивались в ритме того электрического разряда, который он дал Владику в прошлый раз. Вадим заметил, что Кирилл начал воспринимать свою роль «палача» как единственную форму легитимности в этом доме. Он больше не был запуганным ребенком; он был младшим ассистентом в лаборатории боли. Вадим с удовольствием наблюдал, как Кирилл пытается подражать его манерам: как он выпрямляет спину, как пытается говорить холодным, безапелляционным тоном, когда Вадим приказывает ему подготовить оборудование.