— Так, — скомандовал Вадим, отходя на шаг и доставая камеру. — Не отрывайте взгляд. Чувствуйте, как кожа становится холодной.
Съемка прошла в гнетущем молчании, которое нарушалось лишь сухим щелчком затвора камеры и тяжелым дыханием Аркадия, наблюдавшего за процессом из-за плеча Вадима. Вадим работал методично, заставляя детей принимать позы, которые казались анатомически неправильными, выжимая из их тел максимум хрупкости и беспомощности. Когда Паша, не выдержав напряжения, тихо заплакал, Вадим не остановился; напротив, он использовал этот всхлип как сигнал к началу более интимной части сцены. Он заставил Владика повторять каждое движение Паши, создавая пугающий симбиоз двух сломанных существ. В этот момент Вадим чувствовал себя не просто режиссером, а богом в этом маленьком, стерильном аду, где каждое движение было подчинено его воле.
После того как детей увели, чтобы «привести их в порядок», Аркадий подошел к Вадиму и похлопал его по плечу. В его жесте была почти отеческая гордость, смешанная с животным вожделением.
— Ты превзошел все ожидания, Вадим. Такая чистота кадра, такая... стерильность страдания. Ты стал для нас незаменим. Завтра мы переезжаем в основной штаб на неделю для ежегодной синхронизации архива. Я хочу, чтобы ты был там. Ты получишь полный доступ к терминалу для «анализа вдохновения», как мы и обещали.
Вадим едва сдерживал торжествующую улыбку. «Основной штаб» означал максимальную концентрацию всех членов «А-5» в одном месте и, что более важно, физический доступ к главному серверу. Это была идеальная мишень. Он уже представлял, как будет выглядеть этот процесс: быстрый, профессиональный удар, отключение систем безопасности и полная выкачка данных. Его мозг работал в режиме киллера, просчитывая тайминги и возможные пути отхода, в то время как его тело все еще требовало продолжения того, чем он занимался с детьми.
Вернувшись домой, Вадим застал Татьяну на кухне. Она готовила ужин, и свет лампы мягко освещал её лицо, полное спокойствия и неосознанной благодарности. Она посмотрела на него с теплотой, не подозревая, что человек, которого она считает «добрым соседом», только что режиссировал акт насилия над её сыном.
— Владик был таким спокойным сегодня, когда вернулся, — сказала она, улыбаясь. — Ты действительно нашел к нему подход, Вадим. Я даже не знаю, как тебя благодарить.
Вадим подошел к ней и слегка коснулся её плеча, чувствуя отвращение к её наивности, которое, впрочем, лишь сильнее подогревало его возбуждение.
— Это взаимно, Татьяна, — ответил он, голос его звучал ровно и заботливо. — Мы с ним просто создаем кое-что особенное.
— Знаешь, я даже начала задумываться о том, чтобы записать его в какую-нибудь специальную школу, но теперь вижу, что творчество с тобой дает куда лучший эффект, — продолжала Татьяна, расставляя тарелки. — Он стал как будто... более собранным. Или, может быть, просто более покорным. Это так непривычно.
Вадим смотрел на неё и чувствовал почти физический зуд в ладонях. Эта женщина была для него лишь функциональным дополнением к Владику, удобным прикрытием, которое позволяло ему легализовать своё присутствие в жизни мальчика. Он мягко улыбнулся, в очередной раз примеряя маску заботливого друга, в то время как в голове уже крутились чертежи «основного штаба». Завтра он заберет Владика с собой, представив это Татьяне как «особую творческую поездку в закрытый центр», и она, ослепленная своей верой в его доброту, подпишет любое согласие.
4
Сон в ту ночь не приходил. Вадим лежал в темноте, вслушиваясь в тишину загородного дома, и представлял, как будет выглядеть его триумф. Он видел этот процесс в деталях: сначала — тихая, почти незаметная ликвидация охраны, затем — холодный блеск терминала и бесконечный поток данных, перетекающий на его жесткие диски. Архив «А-5» должен был стать его личной крепостью, местом, где он сможет бесконечно возвращаться к образам Миши, Лены, Паши и, конечно, Владика. Жажда обладания этим цифровым раем стала настолько сильной, что любой другой интерес к жизни казался блеклым и незначительным.
На следующее утро всё прошло по сценарию. Татьяна, с облегчением передавая сына «надежному человеку», даже не заметила, как Вадим аккуратно упаковал в сумку набор инструментов: от профессионального софта для взлома до тонкого, почти невидимого лезвия, которое он привык использовать для своих основных заказов. Владик сидел на заднем сиденье автомобиля, глядя в окно своим отсутствующим взглядом. Он не знал, куда едет, и ему было всё равно. Для него мир оставался набором разрозненных картинок и звуков, а Вадим был единственным человеком, который умел управлять этими сигналами, направляя его тело в нужные позы.