Ей нравилось морально давить Гарри. Но что тот ничего не отвечал. Он лучше бы двадцать спаренных уроков со Снейпом в плохом настроении бы провел, чем с этой тупой сукой. А ее псы, его злили еще сильней, потому что забирались на кровать и все время ее пачкали своими испражнениями.
С каждым днем, Поттер ощущал, как все ближе и ближе подходит к точке кипения. В последние дни Мардж попыталась устроить ему военную учебку по лекалам САС, и никто ничего не сказал ей против. Дадли только ржал с этого и подсказывал особенно неприятные пытки и издевательства. Все время эти «тренировки» заканчивались его оскорблениями и обвинениями в неблагодарности.
Горячий нрав Поттера медленно переходил точку кипения, но никто из не волшебников этого не замечал. Если бы хоть кто-то из них обладал хоть какими-то пониманиями, то сразу же бы заметил некоторые покраснения зрачков, его тяготение к палочке, а также убийственное намерение вперемешку с каким-то странным садистским наполнением.
Самым плохим было то, что он не может получать письма от своего друга Рона, потому что тогда Мардж устроит ему еще тот август.
— Ты не виноват, что Поттер неисправим, — сказала Мардж во время ужина. — Он уже родился с гнильцой.
Гарри уже знал куда это идет. Его руки немного задрожали, но он сдержался. Неизвестно на какой волевой энергии все это происходило, но он держался.
— Он как собака, — проговорила Мардж. — У дурной суки — дурные щенки.
Гарри едва ли не лопнул от ярости и злости, но сумел каким-то образом удержаться. Он просто встал и ушел.
Последующие несколько дней, Поттер пытался избегать тетушку тоже, но ничего у него не получалось. Увидев, когда Вернон принес бутылку с алкоголем, юный волшебник осознал, что ситуация может повернуться совсем неприятным образом. Мало ему было издевательств под видом тренировок. Тяжелый зырк дяди напомнил его об уговоре, и пришлось остаться в комнате.
Алкоголь развязал язык Мардж и она уже начала нести какую-то ахинею. Оскорбление в свою сторону он проглотил, начиная думать о магических зельях. Никогда бы он не подумал, что размышления по этому поводу будут такими приятными и успокаивающими. Потом он перешел на чары, мысленно проговаривая себе формулы заклинаний, что они выучили за последний год.
— Всегда говорила: дурная кровь — это безнадежное дело. Рано ли, поздно ли, она даст о себе знать! Я ничего не хочу сказать плохого о твоей семье, Петунья, — Мардж хлопнула толстенной ладонью величиной с лопату по костлявой руке тёти Петуньи, — но согласись, сестра у тебя была никудышная! Всю семью опозорила! Сбежала с каким-то прохвостом, и вон смотрите, что получилось!
Он кивнула на Поттера, но что сам парень ничего не сказал. В его ушах звенело от злости, но он все еще сдерживал себя, припоминая чары. Он заметил, что Мардж еще раз налила себе полный стакашек алкоголя, а затем его залпом выпила, и повторила такое еще раз.
— Ох, прекрасный бренди, — сказала Мардж. — Вернон, я говорю, у тебя всегда был отличный вкус.
После она вновь посмотрела на Поттера.
— Кстати, а кем был старший Поттер? — поинтересовалась она. — Вы как-то не рассказывали мне ничего.
Дядя, который тоже принял достаточно на грудь, не особенно следил за своим языком.
— А, — махнул он рукой. — Безработный алкоголик.
— Неудивительно, — проговорила Мардж. — Твоя сестра, Петунья, похоже была не лучше. Наверное, даже наркотиками забавлялась, на панели подрабатывала… Может быть хорошо, что они сдохли, как крысы…
Это было последней каплей для Поттера.
— Закрой свой рот, тупая ты сука, — подорвался тот со стола, откидывая в сторону тарелку. Его злобный взгляд вперился в Мардж.
— О, — проговорила она, показывая, что ничего не понимает. — Смотрите-ка…
— Вуф! — гавкнул один из псов на Поттера.
— О-о-о, — прошипел Поттер, пытаясь вернуть себе контроль над эмоциями.
— Да, они были алкоголиками…
И тут Поттер сорвался. Он резко, наотмашь, влепил Мардж пощёчину. Схватил ее собаку за ногу. Тот пытался сопротивляться, но что он может сделать против взбешенного подростка волшебника. Этот пес его бесил настолько, что если бы из его задницы мог вырываться огонь, то Поттер бы уже вылетел бы за границы галактики.
Пока еще никто ничего не успел понять, он выхватил разделочный нож, который Вернон специально точил для разделки мяса с костями, а затем не задумываясь отрубил псу ногу. Кровь начала брызгать во все стороны.