— Вот и прекрасно, — кивнул министр. Он был рад, что все идет так просто и без особенных споров по поводу контракта. — Может есть еще что-то, что мсье Джоди хотел бы обсудить по поводу контракта?
Я задумался.
— Какой директор был бы идеальным директором Шармбатона? — задал вопрос, который заставил обоих волшебников немного задумался над ответом. В их мыслях сейчас происходили примерно одинаковые размышления. Но так как я не заходил к ним в мысли, то и ничего не могу сказать по этому поводу.
— Идеальный директор будет прекрасным преподавателем, сильным волшебником и с большим сердцем, — назвал Андре. И мысленно добавил, что директор должен быть хорошо контролируем внешними силами, без особенных властных амбиций и если возможно, то провластно аффилированный.
— Вот как, — кивнул я. — Это понятно. Надеюсь я подхожу под названные критерии.
Последующий разговор уже не касался чего-то особенно важного или отличительного, но все же было приятно пообщаться с достаточно умными волшебниками.
— Ну так, что когда будем подписывать контракт? — поинтересовался у них.
— Я пришлю вам приглашение, — сказал министр. — Думаю все процедуры займут неделю, максимум две.
— Вот и прекрасно.
Волшебники покинули мой стол, потому что нам больше не было о чем разговаривать. Но я не долго сидел в одиночестве. Стоило мне только немного расслабиться, как ко мне за стол подсел Корнелиус Фадж, Министр Магии Англии.
Корнелиус Фадж, человек заметного телосложения. Держался с самоуверенностью большого начальника. Хотя он такой и есть… Лидер сильнейшей магической страны, с одной из лучших магических школ планеты, директором которой является сильнейший волшебник современности. Еще бы, не быть самоуверенным и помпезным, но я так же отлично понимаю, что он может играть первую скрипку во власти Англии только тогда, когда ему Дамблдор разрешает. Когда у тебя в стране живет волшебник, который может укатать тебя и твою охрану и даже не чухнуться, то поневоле начинаешь его уважать. А если у этого могучего волшебника есть широкая поддержка масс и низкого уровня власти, то тогда он вообще становится неприкасаемым.
— Мистер Джоди, — обратился министр ко мне спокойным голосом. — Наконец-то я с вами встретился.
— Мистер Фадж, — ответил ему. — Я тоже рад с вами познакомится. Как у вас дела?
— Неплохо-неплохо, благодарю, — кивнул волшебник. В этот момент он взял себе меню, которое до этого держал министр магии Франции, и спокойно сделал заказ. — Я видел изображение демонов, с которыми вы сражались, и могу сказать, что я впечатлен вашими силами. Конечно, другие волшебники тоже показали себя на высоте, но вы были главной звездой, уничтожив одного из монстров.
— Спасибо, — ответил ему с улыбкой. Похвала — это приятно. Даже если она со стороны лидера страны, который непонятно каким образом взобрался на самую вершину. Хотя из памяти агента Ноль, кому как не мне знать, каким образом Фадж поднялся на вершину. Это был путь, построенный на грязи, обмане, подкупе, подставах и самых разных интригах мелких и не очень. — Так чем я могу вам помочь?
— Вы удивительный молодой человек, — начал говорить Фадж, и в этот раз принесли его заказ. Это был какой-то сочный стейк с каким-то гарниром. Он съел несколько кусков мяса и прикрыл глаза от удовольствия, чтобы потом ткнуть вилкой в мясо. — Очень вкусно! Ты уже пробовал местное мясо?
— Пока нет, — отрицательно покивал головой.
— Знаешь, Тимоти, я же могу к тебе обращаться по имени?
Я кивнул.
— Так вот, Тимоти, магический мир — это одна гигантская деревня, особенно на уровне Министерств, — начал говорить он. — И иногда, некоторые вопросы можно решить, просто поговорив с человеком из твой же деревеньки, иногда можно и не решить ничего, а сделать все несколько сложней.
— Вот как, — протянул я, немного расслабляясь.
— Ты ведь, наверное, уже знаешь, что любое дело становится успешным, если все стороны получают какую-то прибыль. Будь это торговля, или какие-то услуги… или что-то другое.
— Это правда, — сказал ему. — Но чем меньше людей замешаны в каком-то деле, тем больше прибыль. Вы ведь можете с этим согласиться?
— Ты еще юн, парень, — пренебрежительно сказал Фадж. Но затем сам себе одернул. — Видишь ли Тимоти, в бизнесе, другие могут не понять, почему их не привлекли к решению той или иной проблемы. А это создает очень нехороший прецедент.