Бросив кубики на стол, она стала наблюдать, как числа на них зажглись, перемешиваясь. Кроме того, что кубики сами крутились, числа на гранях тоже менялись. Когда верчение кубиков завершилось, Нарцисса посчитала сумму и поняла, ситуации ещё хуже, чем она себе предполагала. Как и почему – объяснения у неё не было, потому что кубики не давали такого знания.
Кроме этого, у нее было понимание, что нужно искать варианты решения этой проблемы как можно скорее, потому что с каждым днём шансы на решение её пропорционально уменьшаться. Нужно написать письмо Тимоти, назначив встречу. На несколько секунд задумавшись, Нарцисса продолжала просчитывать возможные варианты. Самое главное для неё – сохранить собственную жизнь и жизнь своего сына. Все другое – второстепенное.
***
Моё возвращение в Париж было достаточно ожидаемым, потому что слухи об уничтожении нескольких боевых отрядов гоблинов, а также уничтожение лидеров Корсики уже должны стать известны. Особенно последнее, потому что беженцы из Корсики уже начали появляться и в более северных городах Франции.
— Вижу, что ты решил свою небольшую проблему с Корсикой, — протянул удовлетворённо Амел. — Можешь мне рассказать, как там все происходило?
— Почему бы и нет, — пожал я плечами и рассказал, что там произошло, внеся некоторые изменения для создания «достоверности» и просто не говоря о некоторых вещах. Так я ничего не рассказал о действиях Марии, а также о том, почему произошёл конфликт со смертельным исходом для всех. Ему лучше об этом совсем не знать.
— Удивительно, — протянул Амел. — Теперь понятно, почему Оттон был так зол в последнее время.
— Что говорят газеты? — поинтересовался. — У меня не было возможности ознакомиться с прессой.
— То, что и всегда, — хмыкнул тот и протянул мне несколько вырезок, которые могли бы меня заинтересовать. Некоторые были из французских газет, которые достаточно быстро подчинились Амелу и не смели ничего говорить без его на то «барского» позволения. Те были мне не особенно интересны. А вот германские, австрийские, итальянские и английские были наоборот – очень интересны.
Так как Оттон Шестой является германцем, то Министерство Магии Германии сто процентов поддерживало его действия. Швейцария оставалась нейтральной только для вида, но всё же искала варианты, которые помогут ей ещё немного возвыситься. Австрийские и итальянские министерства тоже поддерживали действия и слова Оттона, но в более завуалированной форме. Папа Римский и его представитель в магическом мире, наоборот, пытались держать нейтралитет в этом конфликте.
Английские же газеты совсем не говорили о том, что происходит в Европе. У них были собственные развлечения в виде массового побега всех заключенных из Азкабана. Как это получилось, никто так и не понял, а дементоры не могли нормально объяснить. Единственное, что было известно, так это то, что главарём побега была некая Беллатриса Лестрейндж. В общем, ДМП вели своё расследование и пытались поймать преступников. В поисках помогали и авроры, но пока что ни к каким особенным результатам это не привело.
— Что собираешься делать дальше? — поинтересовался у меня Амел.
— Как бы ты поступил на моём месте? — поинтересовался у волшебника, откладывая в сторону вырезки из газет.
— Ну-у, — начал думать тот. — Я думаю, что инсценировал бы нападение на меня или на кого-то из родных, и создал повод для ответного удара.
— Во-от как, — протянул я на это. — Не думаешь, что когда другие узнают об инсценировке, то это не выйдет боком?
— Если бы у меня были твои силы, то я бы плевал на мнение каких-то шакалов с тремя классами сельской магической школы, — махнул тот рукой. — Но я не ты и ты не я… так что, скорее всего, поступишь ты по-другому.
— Верно, — хмыкнул я на слова Делакура. — Я собираюсь устранить Оттона Шестого вместе со всеми его шестёрками.
Тот несколько удивился и даже немного напрягся. И это было понятно, потому что все разговоры, которые он вёл со своими советниками по Министерству, а также вероятными союзниками, было как найти дополнительные точки соприкосновения. А тут появляюсь я и прямо говорю, что собираюсь совершить одно интересное дело.
— Ты уверен? — спросил у меня волшебник. — На его защиту встанет треть волшебного мира Европы. Уж очень многие у него в должниках.
— Пусть, — кивнул я на это. — Если они собираются защищать его, то тоже являются моими врагами. И на них у меня заклинаний хватит.
— Э-э-м-м, — протянул тот, не особенно зная, что говорить в такой момент. — И когда ты это собираешься сделать?