— Да. Вчера привезли еще одного малыша, он...
— Быть может, мне просто стоит поселиться в приюте? Все равно ведь чуть не каждый день ко мне бегаете, — чуть устало фыркает ведьма. И сама удивляется, понимая, что мысль эта ничуть ее не угнетает. Пожалуй, даже наоборот.
— Ну, место обитания менять вовсе не обязательно, — оживляется святой отец. — Но если бы ты в самом деле взяла на себя заботу о девочках и младших мальчиках, это было бы замечательно.
Ректор академии святого Макария благодарит за помощь, вспоминает о каких-то важных делах, прощается и уходит. Нессель усмехается и долго задумчиво смотрит на закрывшуюся за священником дверь. Отчего-то ей кажется, что исход сегодняшнего разговора был вовсе не случайным, а милый, обаятельный отец Бруно отнюдь не случайно является духовником всех макаритов и доброй половины выпускников.
Вот только она и не догадывается, что в это самое время отец Бруно, завернув за угол и привалившись к стене, медленно и удовлетворенно выдыхает. Потому что кто бы знал, как трудно раз за разом выискивать неразрешимую проблему, дожидаясь, пока ведьма не предложит в конце концов взять на себя заботу о детях сама, а не по указанию сверху.
Пряники и потомки
Автор: Александр Лепехин
Краткое содержание: дети считаются «цветами жизни», но что, если это отпрыски самого Молота Ведьм?
— Курсант Бекер!
Мартин вытянулся в струнку, одернул грязную, подранную рубаху и подумал, не щелкнуть ли каблуками. Посмотрел на лица присутствовавших, воздержался. Еще подумают, что издевается.
Присутствовавшие молчали. Молчал уважаемый ректор святой отец Хоффмайер, молчал грозный и всевластный Антонио Висконти, молчал дряхлый, но не менее грозный дон Сфорца. А еще молчала фрау Нессель, крепко обнимавшая и прижимавшая к себе дочку. Чуть более чистую, но тоже помятую Альту. Которую курсант Бекер только что привел. Ну или она его привела — тут как посмотреть.
Отец… Все-таки тяжело воспринимать легенду Конгрегации, великолепного и ужасного Курта Гессе, Молота Ведьм, как отца. Но, видимо, придется привыкать. Так вот, он — тоже молчал. Правда, что-то в его молчании отличалось. Мартин пока еще не мог понять, хотя очень старался. В конце концов, понимать людей и их мотивы — его будущая работа.
Первым нарушил молчание майстер Хоффмайер. Он покосился на остальных, нервозно дернул углом рта, и поинтересовался, старательно сдерживая тон:
— Так все же, Мартин. Объясни нам: где вы пропадали? Вас, и тебя, и Альты, не было двое суток. На уши поставили половину присутствовавших на отдыхе в академии следователей, выпускников последнего года обучения и всю наличную стражу. Должна быть серьезная причина.
Висконти подтвердительно и со значением кивнул. Дон Сфорца прикрыл глаза и, казалось, подремывал в кресле.
— Докладываю, — решил зайти с уставных интонаций Мартин. — Инициатива исходила целиком и полностью от меня. Альта не виновата. Она рассказала мне, что слышала рано утром, неделю тому назад, как пара крестьян из поставщиков провизии жаловалась отцу келарю на пропажу детей.
— Так, подожди, — перебил его отец. Он сдвинул брови и посмотрел на ректора. — Крестьяне жаловались? А мы ни сном, ни духом?
— Видимо, келарь подумал, что это обычный простонародный трёп, — развел руками майстер Хоффмайер. — Он же не следователь.
— Он конгрегат, — отрезал Молот Ведьм и снова обратился к Мартину. — Давай дальше. Хотя я, кажется, уже догадываюсь.
— Продолжаю, — согласился тот. — Еще раз хочу подчеркнуть, вина полностью лежит на мне. Я заинтересовался услышанным, а потом, когда крестьяне приехали снова, помог им с разгрузкой и аккуратно расспросил.
— Что удалось узнать? — негромко поинтересовался Висконти. Негромко-то негромко, а холодок по спине протянул. Курсант Бекер вспомнил об осанке и снова вытянулся.
— Согласно показаниям, в деревне действительно пропадали подростки. Примерно нашего возраста. Некоторые из взрослых видели, что к детям подходила какая-то смутно знакомая старушка, внешность которой потом невозможно было вспомнить. Предлагала сладости, рассказывала истории про пряничный домик.
— Пряничный? — оторвалась от Альты Нессель, резко повернув голову в сторону рассказчика. — Сладости… Я слышала что-то такое. На самом деле, там, конечно, не пряники, это отвод глаз…
— Иллюзия? — уточнил отец. Он нахмурился еще сильнее. — Я уже хочу поговорить с келарем лично.
Майстер ректор укоризненно покачал головой.
— Ты все-таки слишком многого требуешь от людей. Мартин, что было потом?