Стриг легко, стремительно проносится следующим пролетом лестницы, отстав от спутников всего на пару мгновений. Он видит, как навстречу незваным гостям выбегают двое, как Арвид привычным движением, со знакомым хрустом сворачивает шею одному из них, а Марк коротко бьет второго кулаком, вминая лицо слуги в затылок. Запах крови становится еще насыщеннее, но Конрад уже полностью владеет собой и не позволяет больше инстинкту взять верх. Он легко переступает через одно из тел, лишь мельком глянув на мешанину из крови, мозгов, зубов и осколков костей, секунду назад бывших лицом человека. Смертные… Такие слабые, такие хрупкие… Даже странно думать, что некогда и сам был таким — и мнил себя сильным, едва ли не непобедимым. Вспоминать же о том, как силился сопротивляться будущему мастеру, кричал — вернее, хрипел, что смерть лучше подобной жизни, и вовсе стыдно. Он вообще предпочитает не вспоминать то время, предпочитает забыть — и неплохо преуспел в этом.
Пустынный коридор трое стригов преодолевают самое большее за секунду. Вот и нужная комната. Тот, вернее, та, кто находится в ней, еще даже не подозревает, что осталась единственным живым человеком во всем доме. Да и это ненадолго.
От удара Арвида дверь распахивается с грохотом, повисая на одной петле. Похоже, она была заперта, но это игрушки для слабеньких смертных. Конрад с Марком застывают на пороге, сам Арвид уже внутри — стоит полубоком к двери, чуть склонив голову к плечу, разглядывает обитательницу этой мило убранной комнаты — цель их визита. В такие моменты Конраду особенно нравится смотреть на своего мастера; тот любит и всегда стремится быть хозяином положения — за редчайшими исключениями, ему это отлично удаётся, — и сейчас вся его поза, наклон головы, каждый жест, ясно говорят об этом. В такую минуту никто бы не вздумал усомниться в том, что он — сила, и это придает Арвиду какой-то неуловимой внутренней красоты. Такому хочется подчиняться, повиноваться бездумно и преданно, задыхаясь от восхищения. Кто-нибудь помоложе и понеопытнее заговорил бы о любовном трепете. Но не Конрад. Их взаимоотношения с мастером давно переросли и щенячью стадию, и тем более предшествовавшее ей противостояние, исход которого был предрешен; и теперь уже неважно, как и сколько пришлось ломать глупого птенца, чтобы тот принял правила игры и в конце концов осознал все выгоды своего нового положения.
Наконец Конрад отрывает взгляд от Арвида и переводит его на девицу в бирюзовом платье, сидящую в кресле у стола. Та замерла, уронив на колени книгу, и во все глаза таращится на вошедших. Вернее, пока лишь на Арвида — остальных она еще не заметила. Это еще одно свойство, которое всегда восхищало Конрада в его мастере: умение заслонить собой все и всех, не делая как будто ничего нарочитого и не обладая ни выдающимся ростом, ни особенно могучим телосложением. Сам Конрад и выше, и шире в плечах, но его видят первым, только если Арвид того захочет. Сейчас — не захотел.
— К-кто вы?! — выдавливает из себя наконец девчонка. На ее щеках проступают красные пятна, которые не скрыть никаким белилам, и Конрад слышит, как Марк жадно втягивает воздух, ловя запах ее страха; пока что слабый, но это скоро изменится.
— Я? — с легкой усмешкой переспрашивает Арвид. — Я знаком с Александером. Вот, решил зайти в гости.
Он делает медленный, текучий шаг к ней и оскаливается, проводя языком по клыкам. Девчонка взвизгивает — не то испуганно, не то удивленно, и вжимается в спинку кресла.
— Он… Он не говорил мне… И его нет дома… — лепечет она.
— Так потому-то мы и здесь, — широко ухмыляется Марк, вступая в комнату. Он нередко влезает без команды, но мастера это скорее забавляет. Иначе давно поставил бы выскочку на место.
Вот теперь девица замечает всех гостей, и лицо ее вмиг становится белым, а запах страха — сильным и несомненным.
— Что вам нужно? — пронзительно выкрикивает она, вскакивая с кресла и затравленно озираясь. — Чего вы хотите?!
— Поиграть, — мягко, почти ласково отвечает Арвид, приближаясь еще на шаг. — Сможешь выбраться из этой комнаты — останешься жива. Если нет… — он чуть пожимает плечом и выразительно щелкает зубами. — Начнем.
Следующим шагом он оказывается почти вплотную к жертве. Она сдавленно вскрикивает и проворно перебегает за стол. Поразительно быстро — для человека, разумеется, не для стрига. Отделив себя какой-никакой преградой от Арвида, она на мгновение расслабляется, но лишь затем, чтобы, подняв глаза, столкнуться взглядом с обманчиво медленно подступающим Конрадом. Ему ничего не стоило бы менее чем за секунду догнать и схватить ее, но план Арвида не в этом. Он пришел мстить за своего птенца. Они все пришли мстить.