— Тише, прошу вас. Fräulein Анна, я плохой душевед, но хороший командир. Вам неловко рядом со мной. Вас что-то гнетет.
— Отто, давайте на «ты»? — неожиданно для самой себя предложила летчица. Тот помолчал и кивнул. Анна кивнула в ответ и, запинаясь, глядя на ползущего по травинке прямо перед носом муравья, продолжила:
— Я… понимаешь… я немцев не люблю. Три брата… На двоих уже «похоронки»…
— А я не немец, — знакомая мальчишеская улыбка снова углом врезалась в шрам слева. — Я австриец. Предки так и вообще из Речи Посполитой. «Скоженый» наша фамилия.
— «Скаженный…» — пробормотала Анна и уткнулась лицом в рукава, чтобы не расхохотаться на все предполье. Образы писем перед внутренним взором никуда не делись, но словно сдвинулись в сторону. — Прости. Прости, я прослушала. Что с кругами?
— Враг активно использует оккультные технологии, — охотно, но все так же тихо повторил кардинал. — Вполне может статься, что помимо колючей проволоки, пулеметных площадок и дотов нас ждут сторожевые символы или клипот-ловушки. Ты сможешь их ощутить?
Девушка снова кивнула и, подумав, уточнила:
— Это мой основной профиль. Нюх для пилота чуть не важнее зрения. Я же ту дрянь почуяла раньше, чем увидела…
Оживившись, Скорцени сверкнул белками глаз.
— Этот «запах»… Ты его узна́ешь?
Муравей добрался до вершины травяного стебля и неожиданно спрыгнул куда-то в темноту. Анна втянула воздух между зубами и в который раз утвердительно опустила голову. Почти одновременно с этим вдалеке прокричала ночная птица. Теперь улыбка подполковника напоминала девушке волчий оскал.
— Патруль прошел. Ну, как вы говорите, «с Богом». Deus vult!
Ночь длилась, и длилась, и длилась. В основном Анне приходилось лежать: в траве, в прибрежной грязи лимана, между витков колючей проволоки, на дне траншеи. Бойцов спецгруппы она почти не видела — те возникали, словно призраки, беззвучные, почти неощутимые даже вплотную, и пропадали во тьме. Один раз в десятке метров впереди раздался тихий, тут же заглушенный чьей-то бдительной рукой стон, и мимо проволокли тело в серой форме. «Еще одна похоронка. Но их сюда никто не звал. Я не должна их жалеть, но не могу перестать. Но перестану. Мы оплачем все смерти потом, когда победим». Братья молча кивали ей с треугольных страниц.
В какой-то момент девушка начала предугадывать тихие команды Скорцени. Похоже, неприязнь к «немцу» прошла, и ведьминская натура взяла свое: Анна настроилась. Настолько, что даже успела перехватить кардинала за локоть и указать взглядом вперед, на кажущийся безопасным спуск в распадок между поросшими кустарником всхолмьями. Тот замер в момент, а затем издал знакомую птичью трель. «Призраки» беззвучно образовали полукруг.
— Что там?
— Что-то… голодное, — Анна прикрыла глаза и сосредоточилась. — Но не то, что нам нужно. Просто сидит, ждет. Лучше обойти.
Бойцы переглянулись и снова исчезли. Подполковник дотронулся до ее плеча:
— Знаешь, я ведь слукавил тогда, в вашем штабе, — голос звучал глухо, скрипуче. — Я вполне могу представить себе, как вся эта мерзость творится людьми без участия черной магии, парапсихики или чаровства. Каждую ночь я вижу странные сны о том, что никакой Империи никогда не было, что Мировая Война далеко не первая, что я — я! — добровольно служу режиму Вождя, пусть того и зовут иначе, и за его спиной стоят совсем не колдуны и не темная потусторонняя воля. Быть может, это наказание мне за то, что я здесь не уберег...
Он замолчал, дотронулся до шрама и, пригнувшись, поманил ведьму за собой, в обход холмов.
Когда, казалось, должно было уже давно наступить утро, и словно лишь по недоразумению затянутое тучами небо оставалось черным, с флегматично рыскающими желтыми пятнами прожекторов, Анну вдруг скрутило. Она начала заваливаться в некстати ломкий сушняк, отчаянно замахала руками…
Пальцы, горячие и твердые даже через перчатки и ткань комбинезона, перехватили запястье, дернули. Скорцени замер, плотно прижав летчицу к себе, обежал взглядом окрест, потом вопросительно двинул подбородком: «Оно?»
«Оно», — взглядом ответила ведьма. Пояснений не требовалось. Спецгруппа в той же призрачной манере выросла из-под земли, окружив командира и одаренную. Ждали только направления и приказа.
Успев «закрыться» раньше, чем справиться с вестибулярным аппаратом, Анна осторожно «приоткрылась» обратно. Еще немного, еще… Вот. Дальний курган явно выглядел свежим, и несло оттуда так, что низ живота едва снова не заплело узлами. Широко раскрыв рот и медленно, размеренно продышавшись, девушка вытянула указательный палец. Большего и не требовалось.