В мрачном расположении духа он пошел собирать свои нехитрые пожитки, чтобы уже через час быть готовым отправиться в очередную Богом забытую глушь... хотя на сей раз это была вовсе не глушь, поправил себя мысленно Курт, а напротив - один из богатейших имперских городов. Оставалось сделать еще одно дело, но, подняв взгляд, Курт обнаружил, что бегать по академии ему не придется - дело нашло его само.
- Ну, и куда ты на сей раз? - Бруно Хоффмайер, напарник и друг, с любопытством глянул на мрачную физиономию Курта. - В лагерь к Хауэру? Нет, тогда бы ты не смотрел на мир, как на обитель Врага человеческого.
- В монастырь, - криво усмехнулся Курт.
- То есть? - не понял Бруно. - Это шутка, Гессе? Или ты где-то крупно напортачил, что при твоей манере общения совсем не удивительно, на тебя нажаловались, и наставники решили попытаться научить тебя смирению?
- Никаких шуток, отче, меня правда отправляют в монастырь, - кивнул Курт и, видя недоумение на лице напарника, припечатал: - В женский.
- П-прости? - напарник, кажется, даже поперхнулся от изумления и воззрился на майстера инквизитора. - Какого... эм... святого угодника ты будешь делать в женском монастыре?
- Расследовать, как и всегда. А что подумал ты?
Бруно счел за лучшее промолчать и последовал за Куртом, шагающим в сторону своей комнаты. Оказавшись за закрытой дверью, Курт пояснил подробнее:
- Откуда-то сверху пришел срочный запрос на "лучшего следователя". - Он поморщился. - Понятия не имею, с чего все считают, что это я. Хотя да, ты мне объяснял, но я, ты помнишь, с этим не согласился. Но это детали. А вот главное: в женской обители Регенсбурга неделю назад был убит недавно назначенный епископ города. Прямо в церкви, незадолго до того, как должен был служить там Рождественскую мессу. Кем и за что - это мне и предстоит выяснить. И тебе, кстати, тоже, так что поторопись со сборами, отче.
- Но как нас пустят в женскую обитель? - с сомнением покачал головой Бруно. - Особенно тебя.
- Намекаешь на мое непотребное поведение?
- Намекаю на твой статус всего лишь. Ты не монах и не священник...
- Зато я следователь Конгрегации, ведущий дознание об убийстве. И не простого горожанина, заметь. Препятствий нам чинить не станут, Сфорца обещал договориться. А теперь валяй собираться - через час в дорогу.
На сей раз с дорогой им повезло - первые дни нового года были холодными, но ясными, и только в конце пути, уже на подъезде к Регенсбургу, поднялась небольшая метель, но она не шла ни в какое сравнение с той приснопамятной метелью, запершей их два года назад в трактире Альфреда Велле и близко познакомившей с нравами и привычками оборотней. В город въехали спокойно, предъявив страже на воротах Сигнумы; у стражи, как выяснилось, предупрежденной, вопросов к господам конгрегатам не возникло.
- Интересно, - хмыкнул Курт. - Не иначе, городской совет подсуетился, а ведь, насколько мне известно, местный совет с местным же епископатом давно в натянутых отношениях: никак не могут решить, кому же все-таки принадлежит власть. К чему такая предупредительность? Совет хочет показать, что он ни при чем и бросается оказывать поддержку, даже когда их об этом еще не просили? Пожалуй, стоит к ним наведаться для проформы, но не сейчас, разумеется. Сейчас в трактир - оставим вещи, пообедаем и двинемся к сестрам-бенедиктинкам.
С момента убийства - а ничем другим, увы, это быть не могло - Готтарда фон Пелленхофа аббатиса Йоханна чувствовала, что больше не контролирует события, разворачивающиеся вокруг. Как ни пытались скрыть сама аббатиса, доверенные сестры и епископская свита чудовищное происшествие, объясняя - неслыханное дело! - отмену вечерней службы внезапной болезнью Его Преосвященства, а правда все равно просочилась наружу, и уже наутро вся обитель - да что там обитель - весь город знал, что церковь Обермюнстерского аббатства была осквернена убийством духовного лица. Поначалу и сами сестры, и город пребывали в растерянности, хотя сообщение о трагедии было тот час же отправлено с одним из служек, а спустя несколько дней получено ответное - в город направлялись следователи Конгрегации, дабы провести дознание и найти убийцу.
Весь Регенсбург - от главы совета до последнего нищего - на все лады обсуждал убийство, монастырь гудел, как растревоженный улей: сестры пребывали в панике от совершившегося в их обители святотатства, некоторые даже выразили желание покинуть обитель и перейти в другую, почти все воспитанницы монастыря отбыли по домам, но это менее всего волновало сейчас аббатису.