"Это" было, несомненно, понятно и еще понятнее становилось при виде выражения лица старшего инструктора зондергрупп. Скепсис сменялся удивлением, удивление - сомнением, а сомнение - заинтересованностью. Изнывающему от нетерпения Максу казалось, что за прошедшее с момента его появления время можно было прочитать бумаги раза три. Впрочем, не исключено, что именно так сидящий за столом человек и сделал. С другой стороны, сам Хагнер на его месте, наверное, еще дольше бы вчитывался. Непросто поверить, что существо, по природе своей должное быть злобным и жестоким, этой самой природе взялось противиться. И не из страха перед всемогущей Инквизицией, а просто потому, что искренне считает себя человеком. Хотя кто сказал, что в бумагах написано именно это? Быть может, там содержится совет приглядывать за ним в оба и проверять по-всякому. Если так, то это ничего, проверки он все выдержит. Главное, чтобы к делу все же пристроили.
Тем временем старший инструктор закончил шуршать свитком, отложил его в сторону и пристально посмотрел в глаза Максу. Взгляд у Хауэра был не злой, но суровый и недоверчивый. Казалось, он одной лишь силой этого взгляда хочет проникнуть в самую душу, вырвать оттуда ответы на все свои, без сомнения, многочисленные вопросы.
- Значит, ликантроп, - тяжело уронил Хауэр, поднимаясь из-за стола. И сам себе ответил: - Значит, в темноте видишь.
Макс кивнул, хоть и сомневался, что его будущему наставнику (начальнику? тюремщику?) требуется подтверждение.
- Идем, - велел Хауэр. - Два часа на отдых и ужин, потом я за тобой приду. Не успеешь поесть или отдохнуть - пойдешь голодным или усталым.
Хагнер подхватил свой мешок и заторопился вслед за стремительно шагающим инструктором по темным коридорам бывшего монастыря. Ему снова пришли на ум предупреждения майстера Хоффмайера и майстера Гессе, и теперь ему казалось, что он начинает понимать, что они имели в виду.
Хауэр вел его по каким-то переходам и лестницам. Поначалу Макс пытался запоминать дорогу, но после лаконичного "Не вздумай здесь шляться без сопровождения" бросил это занятие и принялся гадать, куда именно его ведут. Спрашивать у сурового старшего инструктора было не то чтобы боязно, но проще было унять любопытство, чем заставить себя открыть рот.
Спустя несколько минут Хауэр остановился у тяжелой деревянной двери, обитой железом, отпер ее большим ключом и толкнул.
- Заходи, - велел он. - Здесь ты будешь жить. Ужин сейчас принесут.
За дверью оказалась небольшая комната с кроватью, крепким массивным столом и парой табуретов. На столе имелась свеча и огниво. Окно в противоположной от двери стене было забрано решеткой.
"Все-таки тюрьма", - с тоской подумал Макс, озираясь. И дверь окну под стать. Эдакую махину и в зверином-то виде навряд ли выбьешь. Впрочем, после замечания про ночное зрение Хагнер уже был готов, что и свечи ему не дадут.
Пока он оглядывался, дверь захлопнулась, и Макс остался один. К своему удивлению, звука поворачиваемого в замке ключа он не услышал. Сбросив мешок на пол у кровати, юноша на цыпочках подкрался к двери и осторожно потянул за ручку. Будь он обычным человеком, "осторожно" у него бы нипочем не вышло, пришлось бы приложить изрядно усилий. А так дверь медленно и почти бесшумно приоткрылась. Макс выглянул в пустынный коридор. Инструктор уже ушел, а охрану у двери оставлять не стали. По крайней мере, он никого не видел и не слышал.