Макс стоял под перекрестным огнем четырех настороженных, напряженных взглядов и старался сохранить невозмутимость. Со дня, когда он впервые ступил во двор тренировочного лагеря Конгрегации, прошел уже год с лишним, и большую часть этого времени он провел именно здесь под чутким руководством Альфреда Хауэра, однако ни разу не встречался на дорожке или плацу ни с кем другим. До этого дня.
- Вервольф, значит... - с неприкрытой неприязнью проговорил зондер, стоявший в ряду вторым справа. - Майстер Хауэр, я не стану спрашивать, с какой радости подобную тварь решили держать на сворке, да еще и на операции брать - не нашего это ума дело, - а все ж как нам с ним работать предполагается? Три недели на вольном выгуле, неделю в клетке?
Сохранить спокойное выражение на лице стоило некоторых усилий, однако не таких уж огромных, за что следовало благодарить все того же старшего инструктора зондергрупп, который снова оказался кругом прав.
Последний, к слову, на вопрос отвечать не спешил, со значением глядя на Хагнера, мол, попробуй-ка сам.
- Лучше в лес выпускать. Глядишь, к утру зайчика принесу...
Двое парней, стоявших слева, тихонько хмыкнули, обменявшись взглядами.
- Ну да, мы тебя в лес, а ты полгруппы положишь, потому как крышу сорвет и кровушки захочется? - еще более недружелюбно отозвался тот же зондер, теперь уже глядя прямо на Макса.
- Я ручной, своих не кусаю, - беззлобно усмехнулся Хагнер.
- Вот только кто для себя свои? - недобро сощурился крайний справа боец.
Макс кивнул на Хауэра:
- Вот он, например. И те, на кого он укажет.
Теперь четыре недоверчивых взгляда уперлись в старшего инструктора, и тот наконец подал голос:
- Парень верно говорит. Полностью он себя пока не контролирует, но своих от чужих и впрямь отличает.
- Пока? - негромко уточнил молчавший доселе зондер, крайний слева. - А потом будет?
- Будет, - кивнул Хауэр. - Когда еще подрастет.
- А какая нам с него тогда польза пока? - не унимался первый боец. - Тебе годков сколько, щенок? Семнадцать?
- Волчонок, - поправил Макс, оскалившись в усмешке. - Мне шестнадцать.
- Тю! - пренебрежительно поморщился зондер. - Сопляк.
- А ты проверь, - негромко предложил Макс и поймал одобрительный взгляд майстера Хауэра.
Зондер коротко глянул на старшего инструктора, дождался ответного кивка и сорвался с места. Оружие он доставать не стал, видимо, надеясь управиться и так.
Двигался он стремительно и почти бесшумно. Будь Макс обычным подростком, у него не было бы ни единого шанса не то что выйти победителем, а хотя бы остаться в сознании. Но обычным человеком он не был, а потому первый удар пропустил мимо себя, плавно шагнув в сторону, второй принял на блок и тут же ударил сам, просто и прямо, но сильно. Разумеется, противник от атаки закрылся, но Хагнер и не рассчитывал достать его с первого же раза. Силы все еще были неравны - зондер был выше и сильнее, не уступая Максу в скорости, а то и превосходя его. На стороне Хагнера оставался меньший вес и, как следствие, большая изворотливость. Соперники кружили по неровной площадке, ритм и темп боя постоянно менялся. Пару чувствительных ударов Макс пропустил, но и сам все же сумел достать противника.
- А Волчонок неплох, - одобрительно заметил один из зондеров, наблюдавших за схваткой.
Противник Макса только фыркнул и снова ринулся в атаку, от которой юноша едва успел уклониться так, чтобы удар прошел всего лишь по касательной. Подловив момент, Хагнер метнулся зондеру под ноги, намереваясь подсечь под колени. От подсечки боец ушел, но запнулся о резко выброшенную вперед ногу Макса, потерял равновесие и был вынужден перекатиться по площадке.
- Довольно, - коротко скомандовал Хауэр, и парень, уже собиравшийся возобновить бой, с явным сожалением отступил на шаг. - Поразмялись, и будет. А теперь пора и делом заняться.
Когда боль обратного превращения отступила, а кости и мышцы вновь выстроились в человеческое тело, Макс привычно замер на минуту, закрыв глаза и обхватив себя руками за плечи. Вся группа знала, что в такие мгновения его не надо тревожить, вот и сейчас к нему не спешили подойти.
Он уже года полтора как научился помнить, что делал в облике зверя, но привычка собираться с мыслями после трансформации, тщательно перебирая и фиксируя в человеческой памяти события прошедшей ночи, осталась.
Его давно перестали связывать или прогонять в лес по ночам в полнолуние. До полного осознания себя в волчьей шкуре было еще прискорбно далеко, однако теперь Макс умел уже не только отличать своих от чужих, но и выполнять несложные команды. Это порождало бесконечное количество шуточек на тему "волчонка на сворке" и прочего "волка Господня", но, как и предсказывал майстер Хауэр, шутки давно перестали быть злыми. Хагнера в группе любили. Даже Якоб Шрёдер, потерявший лучшего друга из-за укуса ликантропа, первым пожелавший проверить два года тому назад, на что способен "щенок", перестал цедить слова сквозь зубы и глядеть на него, как на врага.