Раздался стук закрываемой двери, нетвердые шаги. Райзе кинул взгляд на приведенную женщину. Несмотря на разбитые в кровь губы, рассаженную плетью кожу плеч, а также оставленные раскаленным прутом ожоги и хромоту от применения испанского сапога, выглядела она весьма миловидно. Разбитые губы складывались в улыбку, а в глазах зажегся какой-то странный лихорадочно-радостный огонек.
На первые официальные вопросы, заданные инквизитором, Марта Химмель отвечала спокойно и ровно. Да, она - Марта Химмель, двадцати пяти лет, жена плотника Карла Химмеля. Да, она видела, как ее соседка Магдала Одер вместе со своим полюбовником Клаусом Виссельбергом творили по ночной поре на дворе вышеупомянутого Виссельберга малефицию, чтоб извести жениха Магдалы. Сама Марта Химмель в такую позднюю пору тащила подвыпившего мужа из трактира - вот и видела. Нет, всего ритуала она не видела. Откуда узнала про состав снадобья? Какого снадобья, майстер инквизитор? Ничего такого она знать не знает и ведать не ведает... Знает ли она, что ей грозит в случае отказа говорить правду...
-Да, - по разбитым губам снова скользнула улыбка, во взгляде появился тот самый странный болезненно-жаждущий огонек, женщина чуть подалась вперед. И хотя тут же была жестко схвачена за плечо и усажена обратно на стул, но продолжала тянуться к Райзе. - Да, знаю, майстер инквизитор. Только вы можете запытать меня до самой моей смерти, а только все одно - неповинна я в том, в чем меня обвиняют.
Когда плеть засвистела по ее плечам, вздернутая за руки Марта извивалась, то стараясь отстраниться от ударов, а то будто бы подаваясь навстречу им. Растянутая же на горизонтальной дыбе, женщина не просто кричала от боли - ее протяжные стонущие крики были полны сладкой муки, а по телу пробегала дрожь возбуждения, несмотря на треск выворачиваемых суставов.
- Ах ты, сука подзаборная, - невольно вырвалось у Райзе. Он сглотнул, увидев, как наливаются возбужденные соски женщины, как... - Черт! - хрипло выругался он. Затем, приказав палачу "упрятать эту развратную паскуду" в "Железную деву", торопливо направился в кабинет начальства, на ходу переводя дух.
- Понимаешь, Вальтер, она... Ей нравится боль. Она получает от этого наслаждение, как если бы под мужиком была, - объяснял Густав оберу, впавшему от сего известия в подобие шока и замолчавшему на целых две минуты, и лишь потом вновь обретшему дар речи.
- Следи за языком, Райзе. И выбирай выражения, - возмутился, пришедший наконец в себя, Керн.
- Да тут следи - не следи, выбирай - не выбирай, а суть-то одна остается, - инквизитор с ухмылкой пожал плечами.
- Что вы себе позволяете, Райзе? - рявкнул взбешенный такой развязностью обер, - примените более сильную пытку, чтоб у этой ведьмы все мысли о плотских страстях из головы повышибло! Мне вас, что ли, учить?!
- Виноват, герр обер. Слушаюсь, герр обер. Никак нет, герр обер, - рявкал в ответ на разнос Густав Райзе, одновременно представляя себе, как очаровательно будет смотреться растянутая на дыбе - разумеется, не действующей, - полная страсти милашка Трудди...
Веселье на крови
Автор: Рино Кроу
Краткое содержание: проживая в Праге среди сородичей, Александер фон Вегерхоф принимал участие в их развлечениях и охотах.
- Сегодня будет весело, - Карел азартно подмигнул, обнажая в улыбке остро отточенные клыки. - Мастер решил вспомнить молодость и устроить нечто вроде лотереи совместно с Лабиринтом Минотавра. Представляешь - в коридоры замка выпустят сразу несколько человечков, а до этого мы будем разыгрывать - кому какой номер попадет.
- А кто и как будет эти номера раздавать? - лениво поинтересовался Александер. Ему было скучно и голодно, на душе, будто холодный липкий туман, плескалась какая-то мутная тоска. Весь день на улице стояла невыносимая жара, и все обитатели Гнезда прятались от безжалостных лучей палящего солнца в стенах замка - каменных и холодных изнутри, хотя снаружи солнце прогрело камень. Да еще так сильно, что пришлось спускаться с верхних этажей в подвалы. Разумеется, в такую погоду никакой охоты быть не могло, так что все присутствующие были голодны; кто-то впадал в вялую апатию, кто-то становился раздраженным. И, разумеется, все ждали очередного развлечения, в конце которого ожидалось угощение.