Мальчишка закричал - протяжно и тоскливо, как раненая и плененная птица, попытался вырваться, но добился лишь того, что сломанная кисть безвольно повисла плетью - Александер стиснул запястье жертвы словно клещами.
- Господи, прими... - Последний крик взметнулся к потолку и прервался, когда стриг рванул клыками нежную кожу горла.
Голод был утолен, однако какое-то ощущение беспокойства и томительной тяжести не отпускало. Сейчас Александеру хотелось напиться, но возвращаться в зал никакого желания не было. Он не чувствовал вины за то, что просто убил девочку. Если бы он выполнил просьбу парнишки и отпустил младшую жертву, то все равно кто-нибудь из обитателей замка уничтожил бы ее чуть позже, да и не отказался бы от пищи. Но та слабая и, право же, бессмысленная попытка защиты отозвалась в сознании стрига короткой, чуть щиплющей болью - будто укус комара.
Откуда-то донеслось ощущение отчаяния и... агрессии. Не стрижьей, вовсе нет. Александр с легким изумлением двинулся в ту сторону, откуда пришло это чувство. Пойманные для подобных игр жертвы никогда не испытывали к своим мучителям ничего, кроме леденящего их души ужаса. И тут вдруг такое...
В одном из коридоров столпились несколько обитателей замка, загнавшие в угол очередную жертву. В руках измученный погоней парень держал вилы...
- Хотите крови, твари, - разнеслось по коридору с весело-яростным отчаянием человека, которому некуда отступать и нечего уже терять, - идите и возьмите. А я полюбуюсь на то, как вы будете лизать ее с моих ног...
Миг - и все было кончено.
Уже потом, много лет спустя, вспоминая об этом, Александер фон Вегерхоф задавал себе вопрос - мог ли Бог простить того, кто лишил себя жизни ради того, чтобы не оказаться игрушкой и пищей для монстров? И - молился за прощение того, чьего имени он даже не знал, но кто своим поступком хотя бы частично вернул самого стрига к той, прежней жизни в единении с Ним.
Не на Господа уповаю
Авторы: Мария Аль-Ради (Анориэль), Дариана Мария Кантор
Краткое содержание: О том, как Маргарет обрела свою силу. Говорят, все женщины от рождения - ангелы. Но если им обламывают крылья, приходится летать на метле.
На звук распахнутой двери, не предварявшийся стуком, Маргарет даже не обернулась: во всем замке только один человек мог вломиться к ней столь бесцеремонно - его хозяин.
- Здравствуй, милая Гретхен, - произнес дядя с такой интонацией, что ей захотелось забиться едва ли не под ковер. - Ты, я вижу, скучаешь в одиночестве.
- Мое одиночество вполне успешно скрашивает книга, - отозвалась Маргарет бесцветным голосом, по-прежнему не оборачиваясь.
- И что же читает моя дорогая племянница? - осведомился герцог фон Аусхазен, подходя вплотную и заглядывая ей через плечо. - "Тристан и Изольда". Достойное чтиво для благородной девушки, бесспорно. Однако книга может и подождать, пока ты уделишь немного внимания мне, верно, Гретхен?
Маргарет с двенадцати лет терпеть не могла, когда ее так называли, и довольно быстро приучила всех называть себя полным именем. Большинство посчитали это блажью девочки, возомнившей себя взрослой; истинная причина не была известна почти никому. Дядюшка знал о ней лучше кого-либо другого, но настойчиво продолжал называть ее именно так - назло, не иначе.
- Ты хочешь о чем-то мне рассказать? - поинтересовалась Маргарет с деланым равнодушием. - У нас ожидаются гости? Или кто-то пригласил нас?
Она знала, зачем он пришел. В тех случаях, когда герцог желал обсудить дела или сообщить имеющие значения новости, он вел себя иначе.
Фон Аусхазен усмехнулся, отчего Маргарет пробрал холод.
- Я просто соскучился по моей милой Гретхен, - проговорил он, без малейших усилий поднимая ее со стула и привлекая к себе.
Маргарет замерла, невольно напрягшись всем телом. Герцог, разумеется, заметил это и усмехнулся еще неприятнее:
- Ты снова мне не рада... Увы, Гретхен, придется тебе меня потерпеть.
Он подхватил ее под мышки, широким шагом пересек комнату и резким движением опрокинул на кровать, наваливаясь сверху, завозился, распутывая завязки штанов и сминая ее юбки. Жесткие пальцы до боли сжали грудь сквозь ткань платья, и Маргарет закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Она уже давно не сопротивлялась - с того дня, когда осознала, что ее яростные, но бесплодные попытки вырваться доставляют дядюшке особого рода удовольствие. С тех пор герцог фон Аусхазен неизменно получал в свое распоряжение безвольную куклу в ее лице. Увы, надежды на то, что подобное положение дел ему наскучит, и он оставит племянницу в покое, не оправдались.