- Там! - хриплым после обращения голосом выкрикнул Хагнер. - Они там! Кровь, жженое мясо и каленое железо.
- Веди! - приказал Курт.
Бежать оказалось недалеко, но если бы не Макс, притаившееся в зарослях акации приземистое, наполовину ушедшее в землю строение они бы просто не нашли. Камень стен густо зарос плющом, свет из заляпанного грязью оконца почти не пробивался наружу; новой и крепкой выглядела только дверь, явно недавно замененная. Изнутри не доносилось ни звука.
- Там вообще еще кто-то есть? - устало уточнил Курт.
- Я чувствую запах двух человек и слышу придушенные стоны, как будто кому-то заткнули рот, и шорох ерзающего по полу тела, - доложил Макс шепотом.
- Значит, живой пока, - хладнокровно заметил майстер инквизитор и приник к окну, знаком велев спутникам подождать.
Сквозь с трудом найденный относительно чистый участок окна удалось рассмотреть комнату. Помещение выглядело скорее как допросная, чем как обиталище малефика. Никаких пентаграмм, ритуальных кругов, черных или каких-либо других свечей не наблюдалось. На невысоком столике был разложен самодельный пыточный инвентарь: крючья, иглы, ножи; у дальней стены в жаровне с углями калился металлический прут. Посреди комнаты, привязанное к вбитым в пол кольям, было растянуто истерзанное тело мужчины. И сама жертва, и все вокруг нее перемазано в крови; кожа местами содрана, местами неаккуратно разрезана. В ранах на руках и ногах белела голая кость; низ живота, пах и бедра сплошь покрывали ожоги. Над телом, скрывая лицо мужчины, спиной к окну склонилась фигура. Прежде чем Курт успел что-либо предпринять, рука палача с зажатым в ней ножом взметнулась и опустилась на горло жертвы. Убийца ловко отшатнулся, пропуская мимо себя поток крови, и стало видно лицо убитого - местного священника.
- Зар-раза! - уже не скрываясь, рявкнул Курт и рванулся к двери. Та оказалась заперта, но сориентировавшийся Хагнер вышиб ее одним резким ударом.
Внутри уже никого не было. В открытом лазе в крыше исчезали ноги убийцы.
- Макс, взять эту сволочь! - заорал Курт не своим голосом, и ликантроп молнией метнулся за дверь.
Минуту спустя все было кончено. Помятого и испачканного в грязи малефика Хагнер приволок за шиворот и остановился перед начальством в ожидании указаний, потрясая добычей.
- Краут... - выдохнул Ван Ален. - Последняя жертва, мать его так!
Следователь перехватил малефика у Макса и с размаху приложил палача-самоучку об стену.
- Кого ты вызывал?! - рявкнул майстер инквизитор.
- К-к... В к-каком с-смысле? - заикаясь, проблеял зеленщик.
- Что это был за ритуал?! - наседал Курт. - Кого ты пытался вызвать?
- Н-н-не знаю...
- Говори, мразь! Кого?! Демона? Дьявола? Ангела? Языческого бога? И как это остановить?
- Никого... я... никого...
- Я тебя сейчас самого на куски порежу! Как обратить действие твоего ритуала? Отвечай! - Курт хлестнул его раскрытой ладонью по щеке. Голова Краута мотнулась из стороны в сторону.
- Никого я не вызывал! - наконец пришел в себя задержанный. - Это не ритуал. Не надо ничего отменять.
- А что тогда ты делал? - с подозрением уточнил Курт.
- Я спасал их души, - торжественно изрек окончательно опомнившийся Краут. - Ибо страдание очищает.
- Признаться честно, так глупо я себя лет десять не чувствовал, - вздохнул Курт.
- И как, освежает? - участливо уточнил Бруно.
- Да не то слово, - хмыкнул Курт. - Вспомнил молодость, охоту на несуществующего стрига...
- Главное, не с такими же последствиями, - наставительно поднял палец духовник. - И, как и в упомянутый тобою раз, ты все же был там не зря. Борьбой с ересью, если ты забыл, Конгрегация тоже занимается.
- Да уж, ересь там была первостатейная, - усмехнулся Курт. - Этот Краут чем-то напомнил мне недоброй памяти Бернхарда. Должно быть, обширным цитированием Писания и потрясающим его толкованием.
- Вот об этом поподробнее, будь любезен, - подал голос Висконти, до сих пор слушавший доклад агента Совета почти что молча. - Из твоего письменного отчета в силу его исключительной, как обычно, краткости мы смогли составить лишь весьма поверхностное представление. Хотелось бы больше деталей.
- Рассказываю подробнее, - кивнул Курт, поудобнее устраиваясь на табурете напротив итальянца. - У сего выдающегося субъекта был дядя со стороны матери. Дядя был священником, учил племянника грамоте, а заодно оный племянник получал бесконтрольный доступ к книгам, в том числе к священным текстам, в том числе к тем, кои запрещены для самостоятельного изучения. Результат получился потрясающий. Этот умник и поборник нравственности возомнил себя ни много ни мало агентом Чистилища на земле. Люди, известное дело, грешны, кто-то больше, кто-то меньше. Всем, понятно, за гробом воздастся по делам их. С теми, кто грешил без меры, все понятно, но есть ведь и те, кто ничего совсем уж непростительного не совершал - ближних не убивал, сирых и убогих не обижал, а так, по мелочи. Чуть подворовывал, обманывал, прелюбодействовал... Таким, как мы знаем, дорога скорее не в Ад, а в Чистилище, а там, может, и выше подняться удастся.