- Нет, - покачала головой посетительница. - Она сама, бедняжка, на себя руки наложила. Ох, грех-то какой...
- Отчего вы так решили? - уточнил Хальс.
- Так она записку оставила. "Не могу жить опороченной". А сама вся в крови да побоях. И платье порвано. Лекарь приходил, сказал, снасильничали ее. Да жестоко и... Не один, в общем... - женщина замялась. - Людвиг с тех пор так себе простить и не может. Не понял, говорит, не поверил, не уберег...
- Вы полагаете, виноват ее несостоявшийся жених?
- А кто ж еще?! В магистрате, конечно, сказали, дескать, не в те кварталы забрела, вот и... А только где карнавал и где трущобы? Да и видели их тем утром вместе.
- Понятно, - кивнул Кристиан. Аргументация была слабая, но светские преступления, да еще полуторагодичной давности - не дело Официума. Девицу жаль, но ей уже не помочь. - И вы хотите сказать, что с тех пор ваш муж так и погружен в свое горе?
Женщина быстро закивала:
- Истинно так. Я сперва терпела. Я ведь все понимаю, беда ужасная. Я и сама горевала. Никому такой участи не пожелаешь! А уж Бригитта-то наша на что умница была... Но вот сколько времени прошло, а он все убивается. Я уже и злиться начала. В конце концов, у него жена есть и сын. Сыну отец нужен. Сестру не уберег, так теперь еще и ребенка несчастным сделать удумал? Да только не слышал он меня будто. Все твердил про свою неизбывную вину. Под Рождество, наконец, немного оживать начал... Только стала я за ним странное замечать. Просыпаюсь как-то ночью, а Людвиг сидит у окна, на луну смотрит и бормочет что-то невнятное, будто бы с сестрой мертвой разговаривает. Я его за плечо потрясла, он вздрогнул, заморгал, в постель вернулся, как ни в чем не бывало. С тех пор вроде полегчало ему немного. Только иногда бормочет что-то и вот так на луну глядит. К весне и вовсе на лад дело пошло как будто. Все еще смурной, не улыбается почти, но словно решил для себя что-то важное и нашел силы двигаться вперед. Я обрадовалась, конечно, хоть иной раз и казалось, что Людвиг не в себе немного, но что поделать, если он так тяжело смерть сестры пережил... А третьего дня вот... ушел и не вернулся.
Кристиан кивнул посетительнице, показывая, что услышал, и задумался. История выходила мутная. По всей видимости, умом незадачливый братец тронулся знатно, вот только сам он это сделал или помог кто? И если помог, то какими средствами? Ad imperatum дом следовало обыскать. Едва ли там сразу же обнаружится полный набор колдовской атрибутики вроде воткнутых по углам булавок или запрятанных под порог поделок из трав и тряпок, но pro minimum может найтись то, что характеризует пропавшего и его образ жизни в последнее время. А в процессе можно будет задать свидетельнице уточняющие вопросы.
Следователь с трудом подавил тяжкий вздох. Помощников, чтобы ускорить обыск, взять было негде, а дом у зажиточной купеческой семьи наверняка немаленький. В лучшем случае он провозится там до вечера. Тратить время впустую было жаль; отчего-то не верилось Кристиану Хальсу, что это дело по части Официума, но позволить себе пренебречь предписаниями он не мог.
- Мне будет необходимо осмотреть ваш дом, - сказал он. - Если вашего мужа в самом деле околдовали, могли остаться некоторые материальные свидетельства. Вам же придется рассказать мне подробно об образе жизни господина Цукерброта: где он проводил время, чем занимался, какие у него привычки...
- Я расскажу все, что знаю, майстер инквизитор, - заверила Матильда. - Только найдите его, пожалуйста!
- В таком случае приступим немедленно, - Хальс поднялся, и женщина поспешно вскочила, следом за инквизитором покинув его рабочую комнату.
Ночами я плакал и бил себя в грудь, чтоб не слышать, как с каждым сердечным толчком проникает все глубже отчаяние и боль. Я взывал к тебе, Господь, но ты был нем в ответ. Бог мой, это не ропот - кто вправе роптать? Слабой персти праха ли рядиться с Тобой? Но ты не дал, а я не принял дороги иной. Потому, должно быть, Она и избрала меня.
Долгие месяцы я ждал и готовился, чтобы исполнить свое предназначение, и наконец время пришло. В этом мире мне нечего больше терять, кроме мертвого чувства вины. Потому я иду к Ней. И с тех пор, как Она подарила мне взор ледяной зимней ночью, у меня появилась цель, до которой остались считанные шаги. Считанные дни до назначенного часа - время последних приготовлений и поиска сосредоточения.
Как и предполагал Кристиан, дом у семейства Цукерброт оказался внушительный, хоть и носил уже следы некоторого упадка. Все-таки когда хозяин больше года как забросил дела, достаток семьи страдает. Госпожа Цукерброт, по ее заверениям, продолжила дело мужа сама, наняв толкового приказчика, но ей недоставало знаний и деловой хватки, а приказчику - старания.