- И что, ради этого меня готовы помиловать?
- Не помиловать. Наказание будет, серьезное, но ты останешься жив. И получишь шанс.
Курт сплюнул. - Брех... - шлепок по губам заставил его подавиться ругательством и отшатнуться. Рихард встал, брезгливо вытирая руку о штаны.
- Ты действительно считаешь себя настолько важной птицей, ради которой инквизитор будет врать? Мне плевать, согласишься ты или нет, откажешься, - найдется кто-то другой. Уже нашлись. Ты можешь рискнуть и проверить, чего стоишь, и сделать хоть что-то полезное в своей никчемной жизни. Это будет трудно, очень трудно. Ты не раз все проклянешь, по себе знаю. Но у тебя будет шанс доказать себе и окружающим, что ты не пустое место. Или ты можешь струсить. Ты будешь до последнего пыжиться и пытаться гордиться тем, что никого не выдал и помер молча. Может, кто-то из твоих приятелей действительно это оценит и будет помнить о тебе больше недели-двух. Вот только мы оба будем знать, что это - трусость.
Шнапс уже запер ржавым ключом двери камеры и повернулся к выходу, когда в спину донеслось тихое:
- Я согласен. Майстер инквизитор.
- ... таким образом довожу до вашего сведения, что первоначальные наши предположения подтвердились. Инквизитор второго ранга Рихард Шнапс, пропавший в минувшем месяце, был убит и захоронен тайно близ города Любек. Убийца, Карл Грасс, 11 лет, после проведенного дознания признавшийся в совершении сего преступления, был показательно казнен на главной площади означенного города Любек. Тело обер-инквизитора перезахоронено на городском кладбище...
Курт прижался щекой к стене, боясь даже дыханием выдать свое присутствие, и прижимая к себе увесистые тома. Он, конечно, видел, что в академию приехал курьер, и привезенные новости крайне расстроили отца Бенедикта, и без того подавленного убийством одного из мальчишек. Но подобное он даже предположить не мог. Не иначе как счастливым совпадением оказалось скучное поручение одного из кураторов отнести старые книги в библиотеку. А между тем густой бас прервал чтение донесения. Кажется, так разговаривал кто-то из столичных гостей, приехавших на днях в Академию. С самими мальчишками, впрочем, высокие чиновники предпочитали не встречаться даже мимолетно.
- Доигрались. Я не раз говорил, что волчата это волчата, и из дурного семени не вырастет добра. И что теперь? Убит один из талантливых обер-инквизиторов, не раз с успехом разрешавший сложные и щекотливые дела, и кем! Стригом, малефиком, оборотнем? Нет. Сопляком, которого он же вынул из петли. Вы с ними возитесь, возитесь, а все ради того, чтобы получить лезвием под ребра. А стоит оставить щенков без присмотра, как они начинают увлеченно рвать друг друга. Сколько прошло со смерти этого, как его?
- Клауса Штолле, Ваша Светлость. - раздался голос секретаря, - Чуть больше недели.
- То есть почти полгода бесед, исследований, проповедей, - и все коту под хвост. В один непрекрасный момент ваш малолетний бандит вспоминает родную улицу и режет горло своему дружку. Кто поручится, что завтра еще кто-нибудь не стащит с кухни нож и не вспорет уже вам брюхо, а, Сфорца?! Я скрепя сердце поддержал вашу авантюру, но все это уже слишком, вам не кажется?
- Ну, предположим, хорошо если лет через десять кто-то из них научатся владеть оружием так, чтобы попытаться ткнуть мне ножом в брюхо. И то сомневаюсь, что ему это удастся. - в голосе явно проскользнула усмешка, и тут Курт был полностью согласен. Видел он как-то в начале осени тренировку Сфорцы с кем-то из оперов, с тех пор смеяться над отвратительным акцентом это человека окончательно пропало всякое желание. - Мой уважаемый друг, скажите, сколько мы знакомы? - Продолжил между тем кардинал, - Вы действительно считаете, что я способен ввязаться в столь масштабную и рискованную авантюру, тут вы правы, не продумав всех вариантов? Мальчишки привыкли к безнаказанности, ну да это дело поправимое. И, к слову, в коридоре полно стражи, так что за свою безопасность, как и за безопасность гостей я абсолютно спокоен. Верно, Ганс? - повысил он неожиданно голос.