«Но как я смогу отнести его вниз?»
Полностью сконцентрировавшись, Алфей подлетел ко второй половинке Рона, собрался с мыслями и поднял его иссохшее тело перед собой.
«Главное — верить в себя».
Конечно же, хранитель был прав, вера в себя очень много значила как в мире живых, так и в мире усопших. Материализовав свои мысли, он смог снова вернуться в нижний зал университета к первой половинке волшебника.
— Очнись, Рон! Очнись!
Все было тщетно, обмороженный градоначальник уже не подавал никаких признаков жизни.
Знакомое предчувствие вновь посетило Алфея, за спиной появился ловец смерти, случайно наткнувшийся на его душу.
«Вот теперь все», — отчаялся он, повернув голову.
Безликая тень ловца медленно подплыла к несопротивляющейся жертве и принялась за свою работу.
Алфей был совершенно спокоен, терять теперь ему было нечего.
«Я сделал все, что смог».
Хранитель даже не заметил, как за его спиной приоткрылся покрытый инеем глаз Рона. Собрав последние силы, градоначальник дотянулся до своей второй половинки, прикоснулся пальцами к ее руке и тут же снова потерял сознание.
Яркая вспышка осветила помещение, ослепив Алфея. Две половинки обрели единство, и перед лицом ловца смерти, втянувшего в себя хранителя, возник настоящий, единственный градоначальник Озео.
Крепкий, высокий мужчина с длинными вьющимися волосами, растопырив пальцы, вытянул перед плененным ликом Алфея руку, затем сжал ее в кулак, повернул против часовой стрелки и потянул на себя. Этим действием Рон освобождал хранителя, вытаскивая назад его душу. Не выдержав столь сильного натиска противника, ловец отпустил призрака и тут же скрылся.
Проклятье начало терять свою силу, в город снова возвращалась жизнь. Температура воздуха стремительно поднималась, отчего на домах появлялась влага, лед таял, а сквозь тучи пробились первые лучи долгожданного солнца.
— Спасибо! — поблагодарил Рона хранитель.
— Спасибо тебе, Алфей!
В этот момент яркая полоса солнечного света, проникшая сквозь специальное окно, озарила мозаичное светило, то, что находилось под ногами наших героев.
Началось волшебство. Изумрудного тона стены, пол и потолок меняли свой цвет, становясь ярко-желтыми, оранжевыми, а в некоторых местах и вовсе золотистыми. Само же мозаичное солнце, то, что находилось в центре зала, перекрашиваясь, принимало обратный, малахитовый цвет. Через некоторое время в помещении стало светло и уютно, складывалось обманчивое впечатление, что все это чудо якобы было сотворено из природного янтаря.
— Полдень, — кратко пояснил Рон.
Чудесное преобразование первого этажа слепило глаза и радовало, свидетельствуя о том, что в город снова вернулась жизнь. Сам зал, судя по происходящим в нем переменам, напоминал собой часы, или, скорее всего, часовой механизм, работающий по воле самого большого источника тепла во всей Архии.
— На заходе цвета снова поменяются, все станет зеленым, — продолжил волшебник.
— Так всегда? — спросил ошеломленный красотой Алфей.
— Да! Я сам придумал.
— Здорово!
— Ну что, теперь будем спасать тебя. Показывай, где колдовал.
Поднявшись на второй этаж, наши герои без труда отыскали покинутое душой тело Алфея, которое лежало на животе, уткнувшись лицом в пол.
— Про воду, ты, конечно же, забыл, — подняв с пола книгу, сказал Рон.
— А что с водой?
— Твой организм состоит на семьдесят процентов из воды, и когда действует заклинание, он обезвоживается. После того, как вернешься назад, нужно выпить хотя бы один глоток жидкости, чтобы восстановиться. Вот, смотри, это написано в книге.
Волшебник повернул раскрытое пособие по черной магии в сторону призрака, на что тот сразу же нашел ответ:
— Времени не было.
— С магией никогда не шутят, тем более с черной. Заклинание нужно полностью изучить, а уж потом им пользоваться, запомни это.
— Я все понял, — ответил Алфей.
— Тогда читай, — указав пальцем на строки, сказал Рон. — Учись!
— Пусть вернется душа, как ушла. Пусть плоть обретет свой внутренний мир, равно как дух получит свой покой!
После этих слов душа хранителя вернулась обратно в его тело, которое тут же дрогнуло и издало тихий, протяжный стон.
Теперь Алфей понимал, о чем недавно говорил волшебник, возвращаться назад было очень сложно, сейчас он ощущал это на себе, чувствовал, как высохший язык не находил себе места, прилипая то к одной, то к другой стенке полости рта, голова раскалывалась на части, а все мышцы скрутило судорогой.