Я постарался оглядеться, тяжело поворачивая голову. Выражаясь языком полицейского протокола: «Труп потерпевшего больного пребывал в помещении, смотрел мутными глазами и невнятно ругался на весь мир». Я не под открытым небом и не в канаве, это радует. Комната оформлена в коричнево-красные, темные, насыщенные тона. Тяжелая, основательная мебель у стен, над самой головой серебряного цвета люстра, в которую почему-то вместо лампочек воткнуты оплывшие свечи (потухшие).
Рекогносцировка отняла много сил, и я свалился на подушку, набитую до твердости камня.
Рядом нетерпеливо кашлянули, и я снова привстал на локте. Выдержал тошноту, боль, головокружение, еще раз помянул разные низменные вещи, и отыскал взглядом человека – невзрачного старикашку в серой аскетичной хламиде. Он стоял у кровати, руки скрещены, и взирал на меня глубоко запавшими, страшными, колючими глазами. Поверх рук до самого живота (наверняка впалого) свешивалась белоснежная заостренная борода «Саруман-стайл». Горбатый нос в синюшных прожилках нацелился на меня, как хищный клюв.
- Очнулся наконец, - сказал старик неприветливым каркающим тенорком и произвел руками пассы, которые показались мне достаточно зловещими. Кисти его рук напоминали вороньи лапы – такие же сухие, с крепкими заостренными когтями желтого цвета. – Долго же ты… спал.
- Угу, - буркнул я, невольно сгибая ноги. Обычно я спокоен как слон, работа приучила, да и темперамент такой, нордический, но ситуация, скажем так, слегка… удивляла. – Как-то мне не очень хорошо, дедуля.
- Не беспокойся, через малое время ты уже сможешь ходить.
- Ну спасибо. А на скрипке играть буду?
Дед не оценил юмора.
- Тебя не для музыки сюда призвали.
Сюда? Куда – сюда?
Я уселся на кровати и начал неторопливо разминать шею. Похитили меня, что ли? Опоили водкой с клофелином, теперь будут требовать выкуп? Человек я, конечно, состоятельный, но все же не из тех, у кого в загашнике миллионы. Долларов, естественно. Хотя по нынешним кризисным временам деньги у меня, конечно, есть, и деньги немалые.
Но старик не похож на главаря шайки. Скорее, на какого-нибудь проповедника-сектанта. Во, точно – секта. Расплодилось их сейчас мама не горюй, и каждой нужны деньги прихожан. Собственно, для чего еще организуют секты, как не для того, чтобы качать финансы из доверчивых граждан? Ну а если окрутить человека не получится, всегда можно закодировать, обратить, превратить в зомби. Методы-то давным-давно отработаны.
Хм, так может, и меня, того, хотят обратить? Старикашка больно стремный…
И при этом я не могу вспомнить, что делал вчера. Весело, ничего не скажешь.
Я дождался, пока головокружение и тошнота немного уймутся, и, превозмогая головную боль, спустил ноги с кровати, задев при этом круглый столик с остатками трапезы в глиняных простецких тарелках. Под ногой оказалась пустая бутылка, и я осторожно закатил ее под кровать. О, да бутылка не одна – во-он, в углу, еще две: пузатые, из темного стекла, и, что характерно, без этикеток.
Хм-м… Я, по-видимому, участвовал в вечеринке, и употреблял в неумеренных дозах какое-то загадочное спиртное.
Сюрприз: я абсолютно гол.
- Не торопись, - произнес старик весьма, надо признать, нетерпеливо. - Верь словам моим. Скоро силы вернутся к тебе и ты сможешь ходить нормально.
Ну спасибо. А на скрипке, это самое… А, ну да: не для этого меня сюда призвали.
Я нашарил пятнисто-серую простынь, вид которой мог ужаснуть санстанцию, и, кое-как прикрыв чресла, встал. Пошатывало меня изрядно, но силы, кажется, действительно возвращались. По крайней мере, свое состояние я уже мог описать, не прибегая к рискованным выражениям.
- Перенос разумов всегда отзывается болью, - сказал старик и закашлял хрипато, со свистом.
Чего-чего?
Нет, меня, точно, занесло в секту. Перенос разумов, слияние духов, атмосфер и запахов, и так далее, и тому подобное, а затем клиент готов, начинаем качать бабки.
Дощатый пол холодил ноги, откуда-то сбоку тянуло прохладой. Я оглянулся и заметил приоткрытое окно, узкое, в частых железных переплетах, в которые вставлены цветные такие стеклышки. Ретро, надо признать, весьма аутентичное. Не припоминаю такого оформления комнат в наших гостиницах, разве что где-то в Европе, в Чехии там, скажем, или в Польше.
Тем временем старик кашлял уже в клочок багряно-красной ткани. О, нет, погодите – ткань была обычная, серая, просто здорово пропиталась кровью. Туберкулез в последней стадии, или кое-что похуже. Хотя финальная стадия рака вряд ли может быть хуже последней стадии туберкулеза.