Упреждающий удар наносить было некуда.
В общем, беседа вышла немного скомканной. А единственный ее результат, кроме, собственно, предупреждения, заключался в том, что Акаяши согласились присмотреть за моими девушками. В счет будущего договора.
Настоящий разговор откладывался.
Мужчина чуть приоткрыл глаза, выходя из медитации. Ему так и не удалось поспать этой ночью, так что медитация являлась единственным доступным способом принести покой в разум.
Причина же, что заставила его прерваться, появилась в дверях через пару секунд.
— Одзи-сама. — Обратился к нему слуга, сделав идеально выверенный поклон. — Последний из Старейшин прибыл. Суд Чести начнется через полчаса.
И, не дождавшись видимой реакции, с поклоном же удалился.
"Значит, уже". — Проплыла неторопливая мысль.
Рузуки — а это был именно он — не сильно переживал о самом событие. Все нужные приготовления им уже сделаны, и на этот раз у его соперницы нет и единого шанса выстоять.
В прошлый раз он недооценил эту хитрую змею, а потому, в итоге, пришлось отступить. Однако сейчас все будет иначе... а, впрочем, уже не имеет значения. Касуми никак не сможет подтвердить своих громких обвинений, и тогда она просто вынуждена будет уйти в сторону.
Слишком многим не нравилось ее тайное правление, но те смирились с ним, благо, что продлиться то должно было только до совершеннолетия Такаши. Однако эта ее выходка переполнит чашу терпения. И главы побочных семей рода, наконец, уберут лишнюю фигуру.
Но, как уже упоминалось, не это теперь волновало мужчину.
Его временные союзники — вот, что выйдет на повестку, как только закончится Суд.
Рузуки всегда уважал своего родного брата. При его недолгом правление род расцветал. Однако одного ему простить не мог, как не простила этого и судьба — связь с архонтом. Поставить себя в зависимость от зазнавшейся женщины, да, к тому же, еще и иноземки? И ради чего? Ради каких-то побрякушек ушедших в небытие Древних.
В итоге, эта связь его и погубила. А Рузуки сделал свои выводы.
Его союзники не имели ничего общего с архонтом. Разве что ненависть друг к другу.
Мужчину это полностью устраивало. Такие яркие, незамутненные чувства делали тех предсказуемым инструментом в его руках... и так было ровно до того момента, как к Томасу присоединился этот Виланд.
Тилль, не в пример своему единомышленнику, оказался чересчур импульсивным, что вылилось в совершенно внезапное для него столкновение немца и того молокососа, что пытаются взрастить Акаяши.
А, кроме того, Виланд был еще и слишком настойчивым в своем предложение провести Возвышение.
Рузуки не являлся таким глупцом, чтобы повестись на щедрые посулы. Да и уже не раз видел со стороны, в кого превращает человека этот "дар". Использовать в личных целях — да. Примерять на себя — нет.
Он не был брезгливым снобом, чтобы отвергать обширные возможности, что нес их союз, а потому очень много времени уделил изучению этого самого Возвышения. Буквально разобрал весь процесс по этапам.
Поначалу его преследовали одни неудачи, и подопытный материал приходил в полную негодность. Но затем, Рузуки нащупал верное направление. Проведенные испытания на людях с развитыми духовными способностями показали перспективность данного пути. И здесь бывшие слуги Андо пригодились как нельзя кстати.
Потерявшие свой род, выброшенные, словно мусор, они интересовали только таких же ничтожеств, как они сами. И никто не заметил их пропажи.
Из них получались на удивление послушные рабы.
И только после этого он применил Возвышение на Такаши. Это не далось Рузуки просто. Все же парень являлся и его родной кровью. Поначалу он просто пытался вывести его из-под власти Касуми, но сосунок держался за ее юбку, как сопливый несмышленыш.
И тогда Рузуки понял, что в Такаши гораздо больше от этой женщины, чем от Митсеру. И что через своего сына она будет править родом до самой своей смерти.
Этого он позволить не мог. И жребий был брошен...
Впрочем, все это дело прошлого. Свой путь он уже определил, и раз в роду Одзи более не осталось достойных мужчин, то именно он возьмет бремя правления в свои руки.