Всё.
Пока она говорила, Полина сидела, затаив дыхание, а теперь с шумом выдохнула. Её, как чародейку, трудно было чем-то удивить – нет, скорее изумить, так, чтобы до дрожи, обомления, потери дара речи. Но сейчас Агата своим рассказом её изумила – аж в жар бросило, проняло до самого спинного мозга. Девочка, у которой свои демоны в голове, умудрилась уничтожить семерых псов – семерых, чёрт возьми! – ранить архонта среднего порядка и обратить его в бегство? Да это чудо столетия! Полина все эти недели места себе не находила, даже во сне гадала, что же произошло той ночью – так фанатичный математик, не ведая покоя, пытается решить сложнейшую задачу. Боже, какие только фантастические предположения не лезли в голову. Но она их все отметала. И предположения Игоря Петровича тоже отвергала. Во всех версиях чего-то не хватало. Пазл не складывался, главных деталей не было. А главной деталью, как выяснилось, была Агата с её ненормальным воображением. Пазл сложился, став чудеснейшей из картин – хоть бери и вешай в храме волшебства на самое почётное место. Смотрите, граждане, и любуйтесь! Так это ведь ещё и не всё… Она, Полина, к тому же, обязана Агате жизнью. Девчонка спасла её – кто бы мог подумать?
Как и его ученица, Игорь Петрович даже не пытался скрывать изумление. Запустив пальцы в свои седые волосы, он смотрел на Агату, как на сказочного единорога: уж не мерещится ли? Неужели существует?
А Агата наслаждалась их реакцией. Она чувствовала себя рок-звездой. Это была минута мощного триумфа. На волне самоуважения даже возникла мысль: «Саяра мной гордилась бы». И Агата вовсе не собиралась включать скромность и принижать свои заслуги.
– Мне всё это нужно переварить, – заявила Полина, как-то глупо улыбаясь и рассеянно глядя в пространство перед собой.
– Мне тоже, – сознался Игорь Петрович.
Он заложил руки за спину и с задумчивым видом принялся расхаживать по палате, что-то тихо и неразборчиво бормоча себе под нос.
Полина поднялась, обошла стул, снова уселась и нервно усмехнулась.
– А я, помнится, обзывалась на тебя.
Глаза Агаты озорно блеснули.
– Я тебя тоже кошкой драной и фифой крашеной называла.
– Не ты одна, – вспомнила Полина Саяру. – Я и есть фифа.
Они засмеялись как лучшие подружки. Игорь Петрович посмотрел на них как-то по-отцовски и тоже издал короткий смешок.
Перед уходом Полина сообщила, что больница находится под присмотром магов, и что Агата может чувствовать себя здесь в полной безопасности. А Игорь Петрович пообещал, что Надзиратель будет найден – на это уже бросили серьёзные силы.
Оставшись одна, Агата долго смотрела на окно и думала о матери, о Глебе, о Павле, о переплетении судеб и о слабых и сильных звеньях в играх провидения. Она закрыла глаза и попыталась представить Тиранозавра. Воображение с каким-то протестом, от которого кольнуло в висках, нарисовало нечто абстрактное – чёрные лини, красные пятна, серые спирали, фиолетовые квадраты. Какая-то сила упорно отторгала образ ящера. От верного друга осталось лишь имя, и на воскрешение стоял строгий запрет: не смей возвращать тех, кто ушёл в небытие! Воображение легко рисовало образы Викинга, однорукого Надзирателя, чудовищных псов, но все попытки возродить в памяти Тиранозавра вызывали лишь боль в висках и неприятную абстракцию перед внутренним взором.
Обидно.
Агата открыла глаза и вздохнула: один из её защитников ушёл навсегда. Она больше никогда не увидит его во сне, и не будет стоять рядом с ним на берегу океана. Ей стало грустно, но это была не траурная грусть, а светлая – так тоскуют о друзьях детства, которые давно разъехались кто куда.
Она снова сомкнула веки и скоро уснула. И в мире грёз не было ни электрички, ни чудовищ. Обычный спокойный сон.
* * *
Полина пришла и на следующий день.
Она рассказала, что в те дни, четыре недели назад, Надзиратель со Стаей много чего натворили. Десятки трупов, десятки людей, которые после одержимости угодили в психиатрические больницы. То, что тогда случилось в Светинске, до сих пор горячо обсуждалось в прессе и на телевидении. Власти сделали такое заключение: предположительно, причиной трагедии послужил некий наркотик, вызывающий у тех, кто пустил его по венам, безумную агрессию. Журналисты носом землю рыли, и находили в этой версии нестыковки, но маги с такими журналистами проводили «беседы», как выразилась Полина с усмешкой, и те, в конце концов, с доводами властей соглашались.