Агата подумала, что это разумно, и действия магов посчитала правильными – общественности лучше не знать правду. В этом конкретном случае, разумеется. От такой правды людей нужно спасать, как от чумы. Знать её – тяжкий груз. Пускай уж будут наркотики, а не чудовища из ада. А ещё она подумала, что её родной город не скоро оправится после трагедии – рана затянется, но боль останется. Надзиратель покалечил город, посеял в нём зёрна страха. Жители Светинска долго ещё будут глядеть друг на друга с подозрением, и избегать тёмных переулков.
– Между прочим, тогда не только твой город пострадал, – сообщила Полина. – По всему миру прокатилась волна из разного дерьма. В России, в штатах, в Европе – сотни случаев одержимости. Во Франции официант отравил посетителей ресторана. Группа наркоманов устроила резню в торговом центре. Клоун облил бензином и поджёг несколько зрителей. В Германии какой-то офисный хомяк протаранил грузовиком толпу. Охранник перестрелял кучу заключённых. Школьник зарубил тесаком учительницу и нескольких одноклассников. В Америке конгрессмен от штата Мичиган забаррикадировался в номере гостиницы и расстрелял из винтовки демонстрантов. В Техасе трое подростков с мачете ворвались в ночной клуб и устроили «техасскую резню по-американски». В штатах вообще много кровавой хрени произошло. И в Англии. В Китае пассажирский самолёт рухнул на жилые кварталы. В Индии последователи какой-то секты вырезали целую деревню. В Италии священник запер свою паству в церкви и взорвал баллоны с пропаном. А сколько было случаев взрывов бытового газа, сколько автоаварий – и не сосчитать. И всё это в течение двух-трёх дней.
– Это всё одержимые творили? – ужаснулась Агата.
– Они, – кивнула Полина. – В людей, как правило, вселялась нечисть низшего порядка. Словно бы кто-то отдал приказ – и пошло, поехало. В одной только России десятки корректоров погибли, а по всему миру – тысячи. Но сейчас, слава Богу, всё спокойно. Саяра говорила, что это первая волна. Будет и вторая, а, возможно, и третья. Игорь Петрович тоже так думает.
Агата была ошеломлена. Мир магии теперь ей представлялся огромным бурлящим котлом, из которого плещется колдовское варево. Потрясал масштаб. И всё это было за туманной завесой. Люди видели только внешнее проявление и не догадывались о тайной изнанке. Почти всё население планеты Земля было зрителями в театре теней, и лишь малый процент знал, что творится за сценой. И в этот процент теперь входила и она, Агата, девчонка с ненормальным воображением. И её буквально распирало от вопросов.
– Кто вызывает эти волны? Я понимаю, это делают какие-то мразотные маги, но кто они, чего добиваются?
Полина дёрнула плечами. Ей тяжело было сознавать, что в одного из этих «мразотных магов» превратился её некогда добрый наставник Борис Петрович Великанов. И тогда, на кухне, Саяра рассказала ей не всю историю. Умолчала о главном. А то, о чём умолчала, описала в письме, которое тайком подложила на дно сумки Полины. Сумку после аварии обнаружили в перевёрнутом «фольксвагене» и вернули со всем содержимым хозяйке. А она, когда после сотрясения мозга перестало двоиться в глазах, обнаружила на дне сумки письмо и с нетерпением и болью прочла его.
«Если ты читаешь это письмо, значит, я не вернулась из Астрала. Значит, я мертва. Ну, да и ладно – не вечно же мне небо коптить. После нашего с тобой разговора я долго думала и поняла: забирать с собой в могилу тайну, которую ты имеешь право знать – не честно. Ну, так вот тебе правда, Полина: я не прогнала тогда твоего наставника, как сказала тебе. Вернее, пыталась прогнать, но не вышло. Когда я отказалась приять его сторону, он пришёл в ярость. Борис пытался меня убить. Мы с ним бились, как маги. Я оказалась сильнее. Он погиб. Оправдываться ни перед тобой, ни перед кем-то ещё я не собираюсь. Борис уже не был человеком, мрак выжрал его изнутри. И я сделала то, что сделала. Мы с моими подругами со всеми почестями кремировали его, а прах развеяли над озером Таурагнас. Теперь ты знаешь всё, Полина, и вправе меня судить.
Прощай, девочка».
Полина её не судила. Саяра долгие годы жила с этой тяжестью на душе. Такой груз несла и без сомнения винила себя. Полина очень жалела, что якутка не поведала ей всю правду тогда, на кухне. Невыносимо хотелось сказать ей, что она не осуждает её. Сказать и обнять.
Теперь всё в прошлом.
А Игорь Петрович до сих пор не знал, что случилось с его братом. Полина множество раз порывалась рассказать ему, но что-то её останавливало. Она говорила себе: ещё не время. Это сломает его. И молчала. Тяжесть, что последние годы несла Саяра, стала её тяжестью. Такова цена правды – гирьки из горечи и сомнений. В копилке души их уже было немало.