Степан обомлел. Всё здесь взорвать? Только сейчас он разглядел в полумраке у стены с десяток красных пропановых баллонов. Это что ж получается, одержимый ослушался хозяина и тем самым спас жизни всей команды спецназа? Чёрт возьми, смерть только что была в шаге! Даже могильным холодком повеяло. Двое ребят перекрестилось, Степан ощутил слабость в ногах. Он дал себе твёрдое наставление сегодня же сходить в церковь, чтобы поставить свечку перед иконой Георгия Победоносца, защитника всех воинов, да и Николаю Чудотворцу сказать спасибо. А потом – в бар. После того, как избежал верной смерти, не грех и напиться, даже если не очень-то жалуешь алкоголь.
Спецназовцы распылили в комнате соляной раствор, сцепили руки одержимого за спиной пластиковой стяжкой. Тот больше не кричал, а скулил:
– Архонт вырывает меня из тела, но я буду держаться… Пускай она скорее замочит ублюдка… А я пригожусь магам, буду преданно служить. Он на верху, на втором этаже, пускай она придёт и отправил его в ад.
Двое спецназовцев принялись вытаскивать баллоны из комнаты. Одержимого отвели в холл, уложили на пол, Степан приставил к нему ещё одного парня, а с остальными поднялся по винтовой лестнице на второй этаж.
Открыв первую дверь по коридору, Степан поморщился от отвращения.
– А вот и наш архонт, чтоб его, – он повернулся к парню справа. – Зови девчонок, Андрюха. Это теперь по их части.
* * *
Когда Агата с Полиной зашли в особняк, они уже были в курсе того, что один из одержимых предал Надзирателя, не взорвав баллоны с газом – спецназовец коротко обрисовал ситуацию. Теперь эти самые баллоны двое парней вытаскивали на улицу от греха подальше.
Лежащий на полу в холле одержимый, заорал, увидев Агату:
– Пощади, девочка! Меня пощади! Я пригожусь магам! Он вытягивает, вытягивает меня из тела, сил больше нет, отправь его в ад скорее!
Агата представила себе, чтобы было, если бы этот одержимый взорвал баллоны: огонь, хаос, смерть. И полное поражение. Её передёрнуло, кожа покрылась мурашками. Чёрный король едва не победил, даже не сражаясь. Хитрый урод. Агата смотрела на одержимого на полу и чётко сознавала, что этот пёс-предатель – маньяк, убийца, но, чёрт возьми, как же она была ему благодарна! Он просит пощады? Ну что ж, для того, кто ослушался Надзирателя можно сделать исключение – будет ему пощада. Во всяком случае, сама Агата его уничтожать не собиралась, а маги пускай сами смотрят, что с ним делать. Возможно, заключат в куклу, как Полина заключила Паскуду, демона-всезнайку. Может, от пса-предателя действительно будет ещё какая-то польза.
– Я тебя не трону, – пообещала она.
Полина скорчила гримасу, совершенно не одобряя такого милосердия к нечисти, но вслух своё мнение на этот счёт решила не озвучивать. А одержимый зарыдал, ударяясь лбом об пол.
– Благодарю, благодарю… – всхлипывая и пуская слюни, повторял он.
Через холл с газовыми баллонами в руках прошли спецназовцы. Один из них буркнул на ходу:
– Всё кажись.
Агата с Полиной поднялись на второй этаж, Стоявший в дверном проёме Степан, посторонился, пропуская их в комнату.
– Ваш клиент, девчонки, – кивнул он на того, кто сидел на широком диване.
В глазах Агаты загорелось злорадство: вот он, чёрный король! Хотя, ничего по-королевски величественного в облике одержимого не было. Карикатурная оболочка. Агата вспомнила фотографию, которую показывала ей Полина – на снимке Владимир Малышев выглядел просто упитанным, но теперь… Это была гора жира с заплывшими поросячьими глазками. Из всей одежды на одержимом только необъятных размеров засаленные бежевые шорты. Круглая лысая голова блестела от пота, который, казалось, сочился из каждой поры. На шее и скуле вздувались синюшные фурункулы, грудь и похожий на раздутый бурдюк живот перепачканы то ли вареньем, то ли ещё чем-то похожим. К тройному, поросшему неопрятной густой щетиной подбородку, прилипли крошки. На круглом столике перед одержимым была какая-то жуткая мешанина из разной снеди: в тарелке с майонезом лежали куски колбасы и ломтики пиццы. Дольки апельсина соседствовали с обглоданными костями и с осклизлыми ошмётками селёдки. В большой миске с каким-то сиреневым сиропом плавали обломки эклеров. Посреди этого кошмарного изобилия стояла двухлитровая пластиковая бутыль с квасом. Заплесневелые остатки еды, бутылки, грязные тарелки и ложки валялись на полу, в воздухе стояли густые запахи тухлятины и нечистот, повсюду кружились и ползали жирные мухи.
Два спецназовца топтались возле открытого настежь окна, Степан уселся на подлокотник кресла, Полина, морщась от отвращения, застыла возле дверного проёма, а Агата с хищной улыбкой на губах подошла к столику. Откинувшись на спинку дивана, Надзиратель положил пухлые ладони на свой живот и смерил её лукавым взглядом.