– Я верю! – выкрикнул Павел, растроганный и взволнованный до крайности.
Вот чего он всегда хотел: чтобы кто-то оценил его по достоинству, увидел в нём не просто восемнадцатилетнего парня в очках, а личность, способную на серьёзные поступки. А друг видел, видел в нём личность!
– Тебя все недооценивают, – говорил Надзиратель печальным тоном, – но скоро всё изменится. Это однообразие… несбыточные мечты… надменность королевы… нет, так не должно быть и не будет. Ты как никто заслуживаешь лучшей доли. Как никто, слышишь? И я просто обязан помочь тебе. Это мой долг. Позволь помочь тебе, и никто больше не посмеет посмотреть на тебя как на пустое место. Мы всё изменим, вместе, – он раскинул руки, будто желая обнять тёмное пространство. – Мы будем вместе наказывать ничтожеств, друг мой. Мир для тебя станет цветным, ты сможешь видеть чудеса, которые не способны видеть простые смертные. И кто тогда осмелится сказать, что ты такой же, как твой отец? Кролик никогда больше не вернётся! Он останется в прошлом, где ему и место! Вместо него родится хищник. Он уже рождается, я же вижу, но ему необходима помощь. Я пришёл, чтобы помочь.
– Помоги же мне! – изнывая от сотен тёмных желаний, простонал Павел. – Помоги-и!
– Ты желаешь этого всем сердцем? – голос Надзирателя поглотил все посторонние звуки.
– Желаю! Клянусь! Я желаю, желаю!
– Впусти меня в свой разум! Просто скажи «да»! – голова ассасина завибрировала, смазалась. Он вытянул вперёд руки, будто подзывая Павла к себе. Клинок вспыхнул и растворился во тьме. – Скажи «да»!
– Да, да, да!..
Надзиратель вздрогнул, его тело стало дымным, блеснуло множество серебристых нитей.
– …да, да, да!.. – продолжал вопить Павел.
Ему казалось, что он вот-вот пересечёт черту, за которой сбываются все мечты. Такое щемящее чувство, пронизанное предвкушением предстоящих перемен. Только бы все это не оказалось сном! Только бы…
С трепетом он глядел, как к нему приближается Надзиратель, от размытого тела которого, бешено извиваясь, тянулись серебристые нити. Скрежет, вой, стоны снова вышли на передний план, но теперь к этим звукам добавился то ли многоголосый хохот, то ли вороний грай. Перед глазами Павла замелькали искажённые звериной злобой лица. Они врезались в него, стремительно вылетая из глубин мрачного пространства, словно призрачные снаряды. Он ощущал, как в разум проникает… нет, врывается что-то постороннее, разбивая цепи его собственных мыслей, усиливая эмоции. Откуда-то прокрадывался голос: «Спокойно, спокойно. Ничего не бойся…»
Но он боялся. И ликовал. В голове был полный сумбур, но на его фоне вдруг возникла чёткая ассоциация: его разум – дом, в квартиры которого торопливо, будто норовя от кого-то спрятаться, забегали жильцы и закрывали за собой двери.
«Спокойно, спокойно. Ничего не бойся…»
Буря в голове, наконец, начала стихать, и Павел снова мог здраво мыслить.
«Ты молодец, молодец, – успокаивал голос Надзирателя. – Я горжусь тобой. Ты справился».
Справился с чем? Павел не понимал. Всё это было за гранью. Но похвала вернула поток его мыслей в позитивное русло. Неважно с чем он справился, главное, новый друг им доволен. И снова, напрочь вытеснив страх, в сознании вспыхнуло волнительное предвкушение.
«Мы встретимся ночью, когда ты уснёшь, – говорил друг каким-то убаюкивающим тоном. – Но до поры ты не должен никому ничего рассказывать обо мне. Даже королеве. Сделай вид, что ничего не случилось. Я могу доверять тебе?»
– Конечно!
«Отлично. Кролик скоро сдохнет и больше не вернётся».
– Мне это нравится. Мне очень нравится. Кролик сдохнет и больше не вернётся, – повторил Павел завороженно.
«Встретимся ночью… ночью… ночью…»
Как-то сама собой представилась закрывающаяся дверь, на которой висела табличка с надписью: «До встречи во сне».
Внезапно словно бы поднялся чёрный занавес, и перед взором предстала истинная реальность: помещение с закопчёнными стенами, тощий тип с фонариком в руке, встревоженная Агата, холод, гул ветра…
С тех пор прошло несколько часов – время, наполненное для Павла томительным ожиданием. Весь вечер он не находил себе места, считал минуты, а после девяти улёгся в кровать, не раздеваясь, и попытался уснуть. Но сон не шёл. Да и как можно уснуть в таком возбуждённом состоянии? Даже обидно.