* * *
Прохожие глядели на него и его Стаю с опаской и презрением. И это доставляло ему какое-то злое удовольствие. Презрительные взгляды оскорбляли, а он желал быть оскорблённым. Вон хотя бы та женщина в пышной шубе… Как она смотрит? Так, словно он и одержимые самые мерзкие твари. Так, словно мысленно извергает сотни проклятий. А вон те подростки? Эти глядят с насмешливым презрением. А та старушка с клюкой?..
Наказать! Теперь это будет не просто веселье, а справедливое, исполненное смыслом наказание. Стая умоляла предоставить свободу действий. Теперь у эгрегоров были тела, теперь они, как раньше, могли дать волю тёмным инстинктам. Их звериное возбуждение росло с каждой секундой. Хищники жаждали крови.
Со всеми тринадцатью одержимыми Надзиратель вошёл в универсальный магазин с позитивным названием «Всё для вас!», улыбнулся, вскинул руки и закричал:
– Ф-ф-ас!
И началось.
Ревя, точно бешеные звери, одержимые ринулись в атаку. Они нападали на перепуганных растерявшихся покупателей и продавщиц. В ход шли кулаки, ногти, зубы и всё, что под руку попадалось. Воздух дрожал от воплей и грохота. Сразу четверо одержимых набросилось на молодого охранника, который один из немногих попытался дать отпор и даже успел мощными ударами уложить парочку агрессоров. Но против дикой ярости у него не было шансов – одержимые сбили его с ног, разодрали в кровавые клочья лицо и шею, бутылочными осколками вспороли живот. Какая-то женщина, забившись в угол и прикрыв голову руками, истерично визжала. Пожилой мужчина ползал среди разбросанных продуктов и с каким-то обиженным удивлением шептал: «Помогите, помогите…»
Бились витрины, переворачивались прилавки, в стены летели и взрывались осколками бутылки. Одержимые носились по магазину и всё громили. Некоторые из них безумно хохотали. Несколько покупателей и одна продавщица успели укрыться в подсобном помещении, и теперь одержимые пытались выломать дверь, поочерёдно, дико вереща, врезаясь в неё своими телами. По полу, вперемешку с кровью, растекались лужи алкоголя, соков, минеральной воды.
Надзиратель поднял пачку печенья, вскрыл её и принялся есть. Печенье – это хорошо. Мм-м, это просто отлично! И на зубах приятно хрустит. Он решил, что смог бы съесть сотню… нет, тысячу печенюшек. Умеют же люди делать вкусные штучки!
Одержимые терзали своих жертв. Некоторые выдирали из ещё живых людей куски плоти и жадно пожирали. Именно этого жаждал их тёмный инстинкт. Именно об этом эгрегоры мечтали в мрачных зонах тонкого мира. Дождались! Ярость нашла выход.
Подняв с пола ещё две пачки печенья и сунув их в объёмные карманы тулупа, Надзиратель отдал Стае новый приказ и пошёл к выходу. Отлично повеселился, даже вибрация внутри тушки утихла. Нет, хорошего в этом мире всё же больше, чем плохого! Определённо.
Прежде чем выйти, он придержал дверь для какой-то старушки – та, везя за собой огромную сумку на колёсиках, как раз входила в магазин. Подслеповато щурясь, она кивнула с благодарностью.
– Спасибо, сынок. Дай бог тебе здоровья.
А одержимые тем временем исполняли приказ хозяина: из отдела, над которым красовалась вывеска «Всё для пикника», они похватали жидкость для розжига и принялись поливать ей пол, стены, обломки прилавков, трупы. И самих себя. Один из одержимых, визгливо хохоча, чиркнул зажигалкой.
Через несколько секунд пламя охватил всё помещение. Волны огня с рёвом ползли по стенам, по полу. Вспыхивали пластиковые упаковки, распространяя чёрный удушливый дым, лопались уцелевшие после погрома бутылки, взрывались зажигалки, вздувались и разрывались пакеты с чипсами, верещала пожарная сигнализация. А посреди этого хаоса, размахивая руками, носились живые факелы. Одержимые умирали и эгрегоры – довольные, возбуждённые – возвращались к хозяину. Надзирателю не жалко было эти тушки – всё равно от них жутко воняло.
Как только Стая вернулась целиком, он опять ослабил поводки, предоставив эгрегорам на этот раз самостоятельно искать себе тела.
Он сидел на скамейке возле продуктовой палатки, ел печенье и глядел, как горит магазин. А люди вокруг суетились, кричали, некоторые снимали пожар на телефоны. По широким окнам магазина ползли трещины, внутри, среди чёрного дыма, танцевали алые языки огня. Двое полицейских отважно ворвались в полыхающий ад, но тут же выскочили, жадно хватая ртами воздух. Скоро послышался вой сирен пожарных машин и Надзиратель, гримасничая и ругаясь, поднялся и пошёл прочь. Слушать вой сирен ему вовсе не хотелось. Он не заметил, как кто-то догнал его. Он услышал за спиной запыхавшийся голос: