– Надзиратель?
Глава двенадцатая
Почему он сбежал? Всё из-за этой старухи, Саяры. Глеб сразу понял: она опасна, как гадюка. Опытная, хитрая гадюка. Там, в комнате, когда он стоял перед этими магами точно перед судом инквизиции, ему казалось, что под его ногами вот-вот разверзнется бездна. Старуха говорила, что ему ничего не грозит, что он гений, уникум, но он не мог отделаться от мысли, что её слова всего лишь какой-то отвлекающий манёвр.
Нервы, нервы, нервы… они едва не лопались. И как только ему удалось не поддаться паники, сохранить самообладание? Есть чем гордиться. Будто выдержал сложнейшее испытание. Но он больше не мог там находиться, это было выше его сил. Ему казалось – и эта мысль пульсировала, набухала, – что Саяра в любую секунду может устремить на него свой пронзительный взгляд, проникнуть в мозг и заявить: «А ты ведь, парень, не такой наивный дурачок, каким желаешь казаться!» Могла ли она на самом деле прочесть его мысли? Да кто ж её знает. Саяра маг, и от неё так и веяло какой-то тайной силой. А красотка Полина? Она ведь тоже не девочка с улицы. Корректор.
Быстро же они его вычислили, ничего не скажешь – профессионалы. Вычислили и примчались. Не ожидал он такой расторопности. И что же теперь? Маги начнут охоту на Надзирателя и его Стаю? Ха! Зубы обломают!
О да, он точно знал, для кого открывал дверь между мирами. Хранитель Тайн – это сказка для Агаты. Ну не мог же он ей рассказать правду? Она к такому не была готова.
Мать Глеба сбежала из семьи, когда Глебу было восемь. Его воспитывал отец. О Стае он узнал много лет назад именно от отца, Ильи Петровича. Тот полжизни посвятил изучению всего паранормального. В их доме на полках стояли труды Блаватской, Гурджиева, Папюса, Кроули, Сведенборга… Отец любил размышлять об иных мирах, о вызове духов, о магии, о мистических существах, о чудовищах. А Глеб обожал его слушать. Сначала он воспринимал то, о чём рассказывал отец, как нечто мифическое, не реальное, но когда ему исполнилось шестнадцать начал задумываться: а вдруг? Отец ведь во всё это верил.
Глеб мечтал о доказательствах, о чём-то, что сделало бы миф реальностью. Ему не просто хотелось верить, но знать точно. Все эти магические обряды, заклинания, которые в своих трудах описывали Блаватская, Кроули и другие мистики, были какие-то неопределённые и даже сомнительные. Глеб изучал их и не мог отделаться от мысли, что именитые мистики просто-напросто пудрили мозги, намеренно замещали правду вымыслом. Зачем им это было нужно? Возможно, затем, чтобы увести талантливых новичков по ложному пути, подтолкнуть их к пропасти разочарований. Ну а что, хороший способ отупить пытливые умы. Тайна должна оставаться тайной. Когда авторитетный человек говорит ложь, то для его последователей это и не ложь вовсе, а иная интерпретация правды. Сила личности склоняет людей к доверию, но порой это ширма, за которой пустота.
Сотни раз, досконально придерживаясь всех инструкций, Глеб вместе с отцом пытался сотворить какое-нибудь заклинание из книг. Атрибутами служили зеркала, свечи, мёртвая вода, различные минералы, благовония… но всё бестолку. Отец не унывал, он говорил: «Не каждому дано». Ему хватало просто веры. А Глеб злился на именитых мистиков. Он всё больше и больше ощущал себя обманутым, но в пропасть разочарований падать не собирался. Но как, чёрт подери, свернуть с ложного пути? Он ведь чувствовал: существует верная тропа, и не собирался, как отец, смиренно довольствоваться только теорией.
В многочисленных заметках отца он обнаружил несколько магических формул. Выглядели они странно: геометрические знаки, цифры, буквы, руны – какая-то жуткая мешанина, – но Глеб ими заинтересовался. Что-то в этих на первый взгляд бестолковых письменах было, какая-то странная логика. Скорее даже – тень логики.
– Я не знаю, как они действуют, – сказал отец. – Знаю лишь, что эти знаки нужно выучить и увидеть их в голове, как на экране телевизора. Я пытался, результат нулевой. Видимо, не каждому дано.
Не каждому дано. Глеб начал ненавидеть эти слова. Из уст отца они звучали как поражение. Сколько же людей свою капитуляцию оправдывало этим «не каждому дано»?
Глеб с маниакальным упорством изучал каждую цепочку в магических формулах. Одно из этих заклинаний предположительно должно было поджигать щепки, другое вызывало в воздухе свечение, третье делало водяные шары. Но как заставить формулы работать? Глебу хватило бы, чтобы просто щепка задымилась, и тогда его стимул к познанию возрос бы в разы.