Полина ответила после небольшой паузы:
– Как корректор, я должна бы вас осуждать, но…
– Как корректор, – перебила её Саяра, – ты обязана предоставить мне выбор между смертью и сумасшествием. И совершить казнь.
– Обязана. Но вы же знаете, что я этого не сделаю, Саяра. И никогда не сдам вас. Близнецы многому меня научили, но только не стукачеству и не бездумному осуждению. К тому же… сколько, двенадцать лет прошло? И ещё неизвестно, кем бы эти малолетние садисты выросли. Возможно, вы остановили будущих серийных убийц.
– Так они и выросли. Они ведь выжили, – с грустью сказала якутка. – Живут сейчас под Тулой. Оба семьёй обзавелись. Сестра работает в центре для незрячих, брат… два года назад он с лестницы упал, головой сильно ударился, и у него случилось кровоизлияние в мозг. Сейчас он мало на что реагирует. Но у него хорошая семья, о нём заботятся.
Полина вздохнула. Она слышала много историй, подобной той, что рассказала Саяра. Маги частенько благими намерениями вымащивали себе дорогу в ад. Иной раз сложно определить, как правильно поступить в той или иной ситуации, а если тобой, как Саярой в этой истории, руководит гнев, не мудрено наломать дров. Полина и сама часто действовала под влиянием злости, и просто чудо, что до сих пор серьёзно не накосячила. А ещё она чувствовала, как с годами в душе накапливается что-то мерзкое, тёмное. Как временами накатывает ощущение мощного превосходства над теми, кто о магии не имеет ни малейшего понятия. Как с возрастом пробуждается дикая стервозность. И всё это так просто не унять. Что если и её, корректора Полину Круглову, однажды накроет волна чего-то свирепого, неподконтрольного? Что тогда? Очередная история о преступлении мага?
– Тяжело жить без магии? – спросила она.
– Ты даже не представляешь, – последовал ответ.
Слева по улице был продуктовый магазин. Саяра окликнула Агату, чтобы та подождала, зашла в магазин, купила пачку «Philip morris» и зажигалку.
Остаток пути никто из них не проронил ни слова.
Когда вошли во двор, перед их взором предстала странная картина: в центре детской площадки стоял мелкий человек в очках, в котором Агата с трудом узнала Павла. Она привыкла его видеть всегда опрятного, прилизанного, отутюженного, но сейчас, в валенках, в каком-то засаленном огромном тулупе и в несуразной шапке-ушанке он походил на дремучую деревенщину. К тому же, лицо его было перепачкано то ли в шоколаде, то ли ещё в чём-то.