Полина, бросив взгляд на обедавшую за столом Агату, прошла на кухню и пересказала Саяре разговор с Великановым. Выслушав, якутка вручила ей кружку с напитком, от которого исходил терпкий аромат трав.
– Пей. Маленькими глотками, – она с задумчивым видом прошлась по кухне. – Странные дела творятся. Хотя… не скажу, что я удивлена. Чего-то подобного я и ожидала. Те, кто стоит за… в общем, они, рано или поздно, должны были пойти в атаку. Думаю, это всего лишь первая волна, проверка реакции.
– Но кто эти «они»? – не ожидая ответа, с чувством спросила Полина. – Что за говнюки всё это творят? Они ведь такой пожар раздувают, что потом хрен потушишь.
Саяра кивнула на кружку в её руке.
– Пей давай.
Полина нахмурилась и сделала маленький глоток. Напиток оказался горьким, но горечь немного скрашивало приятное послевкусие, навевающее мысли о хвойном лесе.
– У меня ощущение, что вы что-то знаете об этих людях, – Полина снова глотнула из кружки. – Я даже уверена, что знаете.
Саяра наградила её строгим взглядом.
– Нам сейчас о схватке со Стаей нужно думать, не об этом! – она тут же сменила тему: – Сколько у тебя было выходов в астрал?
– Семь, – ответила Полина. – Это был средний астральный план. В нижнем не была. А насчёт астрального боя… уничтожила трёх тёмных сущностей, но это были духи низшего порядка, анчутки. С более сильными сражаться не приходилось.
Одобрительно кивнув, Саяра взяла свою кружку с кухонного стола.
– Это ничего. Небольшой опыт – тоже опыт. К тому же, у нас нет цели уничтожать Надзирателя и всю его Стаю. Нам пока это не по зубам. Постараемся просто ослабить ублюдочного абааса. Или хотя бы попробуем узнать, какова его сила. Можешь считать, это будет разведка боем. Если что-то пойдёт не так, сбежим к чертям собачим.
Полина не сдержала усмешки.
– Мне ваш план нравится всё больше и больше, – она говорила без иронии. Слова якутки её действительно воодушевляли.
Из гостиной на кухню вошла Агата. Она деловито сполоснула в раковине грязную тарелку и уселась за стол.
– На нашей стороне внезапность, – обнадёжила Саяра. – Уверена, абаас не ожидает нападения. Так что, девчули, выше носы.
– И наглость нам в помощь, – добавила Полина, и поднесла кружку к губам.
Она поймала себя на мысли, что с нетерпением ждёт схватки со Стаей. Боится, сомневается, но всё же жаждет этого боя. Странно даже, ведь противник явно сильнее. Не слишком-то это стыковалось со здравым смыслом, но и чем-то безумным тоже не казалось. Как бы то ни было, такой настрой Полине нравился, он был словно щит от чего-то тёмного, тревожного, того, что всё же пыталось пробиться и отравить сознание.
Саяра уселась за стол напротив Агаты.
– Может, расскажешь нам, почему Надзиратель назвал тебя убийцей?
Её вопрос на целую минуту повис в воздухе. Агата боролась с собой, для неё прикоснуться к событиям той ночи из далёкого прошлого означало тоже, что прикоснуться к огню. Озвучивать вслух то, что тогда случилось, отчего-то было страшно, словно тот, кто иногда являлся к ней в кошмарах, Колюня, воскреснет, возникнет прямо здесь в виде призрака.
«А вот и я, доча! Заждалась меня?»
Но она решилась и заговорила:
– Мне тогда было тринадцать…
Глядя в пространство перед собой, но видя события прошлого, она рассказала про Колюню, про фанатично преданную этому алкашу мать, про свою страсть к рисованию, про домогательства Колюни, про Тиранозавра, про тень на стене, про то, как она, Агата, смотрела, как умирает ненавистный отчим, про то, что могла бы вызвать «скорую» но не вызвала. Она всё это рассказывала, словно бы находясь в трансе. Её лицо не выражало никаких эмоций. Зато когда закончила, Агата содрогнулась, скривилась, глаза злобно блеснули.
– То, что он сдох… как он сдох, было лучшее, что со мной в жизни случалось! Я ни разу не пожалела, что не вызвала «скорую». Я его могилу солью засыпала, чтобы ни одна травинка не проросла. Убийца ли я? Да мне плевать если так!
– Эй, тебя никто не осуждает, – попыталась успокоить её Полина. – Этот мудак заслуживал смерти.
Агата взглянула на неё с благодарностью. Гнев сменился облегчением. Удивительно, но теперь, когда она поведала свою тайну этим женщинам, в душе словно бы исчезла какая-то червоточина. Агата никогда не верила, что исповедь может принести облегчение, но, чёрт возьми, сейчас это сработало. А ведь эти женщины не священники и даже не психотерапевты. Они просто выслушали её и не осудили. Возможно, секрет исповеди не только в откровении, но и в том, чтобы изложить то, что тебя тяготит только определённым людям в определённое время? Возможно. И не поймёшь, тем ли людям ты изливаешь душу, пока не исповедуешься до конца. Саяра и Полина оказались теми самыми, нужными.