– Знали, что ты магию не бросишь, – мягко встряла Саяра.
– Конечно, знали, – согласилась Полина. – Примерно через месяц я остыла и вернулась к своим обязанностям корректора. Моей упёртости хватило не на долго. Но с тех пор я стала больше сомневаться, и уж точно больше не казалась самой себе волшебницей из сказки. Юношеская восторженность магией осталась в прошлом. И это к лучшему.
Она не стала рассказывать, что после гибели Валеры почти перестала общаться с Верховными магами, кроме Игоря Ивановича и Бориса Ивановича Великановых. А когда один из близнецов пропал без вести, у неё остался только Игорь Иванович. Она делала свою работу и мало интересовалась внутренней политикой Центра. Не проявляла любопытства по поводу того, кто кого сменил на каком-нибудь ответственном посту, или какие решения приняли на Совете верховных магов.
Саяра вышла из-за стола, разлила по кружкам травяной напиток. Полина заметила на лице якутки странное выражение, словно она силилась что-то сказать, но отчего-то не решалась.
За окном шумел ветер – он то завывал надрывно, будто безумный пёс, то шипел, как змея. Вьюга, отдохнув днём, вернулась с новыми силами, но с прежней безрадостной песней.
– Не думала, что решусь тебе это рассказать, – заговорила Саяра, – но ты должна знать правду.
Она стояла, уперев руки в край стола, и как-то обречённо склонив голову. Её серебристые косы нависали над кружками с травяным напитком. Полина ощутила, как по спине пробежал неприятных холодок. Какую такую правду она должна знать? Что-то подсказывало, что эта правда ей не понравится.
«Не рассказывайте, Саяра, не надо!» – мысленно взмолилась она.
– Ты должна знать, – безжалостно повторила якутка сдавленным голосом. – Это касается твоего наставника, Бориса Великанова, – каждое слово ей приходилось вырывать из себя с каким-то страданием. – Он не пропал без вести, нет. Три года назад я с ним встречалась. Я тогда гостила у своей давней подруги в маленькой деревушке неподалёку от Вильнюса. Там меня Борис и нашёл.
Полина слушала её, не в силах вымолвить ни слова. Мозг с трудом воспринимал то, о чём говорила якутка.
– Он уже не был тем человеком, которого я знала, – продолжала Саяра, – которого знала ты, Полина. Он изменился. Не знаю, что произошло с ним, какие силы поработали над его разумом, но он превратился в какое-то злобное подобие прежнего Бориса. Я сначала подумала, что он одержим, что в нём поселилась какая-то тёмная сущность… Но нет, дело было в чём-то другом. Из него словно бы вынули всё хорошее, доброе и начинили злом. Видела бы ты его глаза… В них было что-то звериное, свирепое. А его аура была алой, с какими-то дымными тёмными разводами. Никогда прежде такой не видела. Я даже на какое-то время усомнилась, человек ли он вообще? Борис сказал, что теперь служит Ему. Кому «Ему» не рассказал, но в его голосе было такое благоговение, словно речь шла о самом дьяволе. Он уверил меня, что уже много магов встало на Его сторону, а меня разыскал, чтобы и я присоединилась. «Ты нужна нам», – говорил он. Я пыталась задавать вопросы. Спрашивала, что за силу он представляет, почему он так изменился. Но Борис на мои вопросы не отвечал. Не потому что не хотел, а потому что не мог. Это я заметила. В его рассудке словно бы стояла стена, за которой была запретная для посторонних зона.