«…у-уав, у-уав, у-уав!..»
Раздался грохот автоматных выстрелов. И только когда обойма закончилась, сержант сообразил, что это он стрелял. Как так вышло? Как?
На сцене дёргались в агонии нашпигованные пулями парень и девушка. В зал вбежали полицейские из другого наряда. Молодой сержант, задыхаясь, словно ему не хватало воздуха, взглянул на своего ошарашенного напарника, а потом согнулся и его стошнило.
* * *
В километре от кинотеатра «Комета» психически нездоровый мужчина, в которого вселился злой дух, убил в тёмной подворотне молодую женщину. Она куда-то спешила, почти бежала, уткнув лицо в меховой воротник полушубка, а он её догнал, обхватил её голову ладонями и свернул шею. Так просто, так быстро. Только что её голова была полна мыслей, каких-то планов, а теперь ни мыслей, ни планов, одна лишь пустая оболочка.
Древний лондонский маньяк Малколм Крид, завладевший разумом психически больного, смотрел на остывающий труп женщины. Человеческое тело он считал совершенством – в целой вселенной для него не было ничего более идеального. Но особую красоту он видел в безжизненных телах, очищенных от шлака мыслей, грязи эмоций. Пустые прекрасные сосуды, произведение искусства самой природы. И не важно, какие это тела – молодые, старые, обрюзгшие, костлявые, – все они были по-своему совершенны.
А ещё они являлись лучшим материалом для творчества.
Радуясь, что метель надёжно скрывает его от чужих взоров, одержимый схватил труп за меховой воротник и поволок в закоулок между трансформаторной будкой и стеной здания ветеринарной клиники.
Подходящее место для творчества. Снег сюда почти не заметал, отдалённого света фонаря хватало, чтобы превратить мрак в приемлемый сумрак. Правда не очень чисто – возле стены битые бутылки, гнилые доски и застарелая куча дерьма. Но это ничего. Настоящий творец должен уметь создавать шедевры в любых обстоятельствах, при любых условиях. Ведь главное – вдохновение, а у лондонского маньяка его было в избытке. А ещё эта печальная музыка ветра, мельтешение теней… Всё это уже когда-то было, столетие назад, в мрачных переулках улиц Уайтчепела. Прошлое вернулось, чтобы поддержать, дать нужный настрой. Только бы архонт в ближайшее время не натянул поводок, только бы успеть сотворить шедевр!
Одержимый снял с трупа всю одежду, бросив её на осколки битых бутылок. А потом, испытывая творческую эйфорию, принялся ломать конечности в суставах. Сначала ноги, затем руки. Главное, чтобы переломы не были открытыми, не то вся работа пойдёт насмарку. Раны и кровь – непозволительно. Это то же самое, что искромсать ножом полотно Рембрандта. Но, несмотря на десятилетия отсутствия практики, древний маньяк навыков не утратил – ломал суставы умело, бережно. Закончив с конечностями, он свернул мёртвой женщине челюсть на бок, после чего, прислонив тело к стене, изогнул ноги и левую руку под неестественными углами, а правую руку, с распростёртой ладонью, вытянул в сторону.
Отошёл на шаг, критически рассматривая своё творение. Труп походил на какое-то несуразное бледное существо, с вытянутой, будто бы просящей милостыню, рукой. Малколм Крид так и решил назвать свою скульптуру: «Нищенка». Удачная работа. Пятнадцатая на его счету.
Он улыбнулся, представив, какое впечатление произведёт эта скульптура из мёртвой плоти на тех, кому посчастливится её узреть. Настоящее искусство должно вызывать сильные эмоции, в этом вся суть. «Нищенка» такие эмоции вызовет, он не сомневался. Тому, кто её увидит, она будет являться в снах, она займёт в сознании особую нишу.
Вот оно – настоящее, истинное искусство!
* * *
В центре города в доме номер 6 по улице Победа, в квартире 24, усердно молилась женщина средних лет. Она являлась фанатичной прихожанкой Церкви Святых последних дней и искренне верила, что Бог сейчас смотрит на неё и одобрительно улыбается. А как же иначе? Ведь она любит его, выполняет все указания духовных наставников, ненавидит глупцов, называющих «ЦСпд» сектой, разносит по домам религиозные брошюры, рассказывает едва ли не каждому встречному об Истинном пути. А в скором времени она продаст свою квартиру, как уже продала машину и дачу, а деньги пожертвует церкви. Конечно же, Бог ей улыбается, по-другому и быть не может.
Женщина молилась, чётко и громко проговаривая слова:
– Дай мне силы пройти до конца по лестнице Страданий, и позволь войти в пирамиду Счастья! Вырви ростки тьмы из души моей, а разум очисти от скверны!
Наставники наказали повторять эту молитву двенадцать раз в день, и она ни разу не нарушила этот наказ.