Полина достаточно знала о Нижнем астральном плане и населяющих его сущностях: похожие на медуз твари – лярвы. Эта мерзость присасывалась к тонким телам людей, истощённых наркотиками, алкоголем или тяжёлой болезнью. А похожие на призраков мужчина и женщина… В физическом мире, вероятней всего, они сейчас спали, а здесь, в Нижнем астрале, как неприкаянные отвергнутые изгои, бродили их болезненные копии.
Когда Полина с Саярой проходили мимо, люди-тени поглядели на них с мольбой, словно молчаливо выпрашивая хотя бы капельку жизненной силы. Лярвы на спинах несчастных пульсировали, в полупрозрачных студенистых телах паразитов извивалось что-то чёрное, напоминающее тонких червей.
Следуя за сферой, Полина и Саяра вышли на площадь, по которой бродило и ползало множество людей-теней. На спинах всех без исключения сидели лярвы, но на многих, помимо этих паразитов, были и другие – мафлоки, бледно голубые твари похожие на угрей. От их лоснящихся тел тянулись тончайшие, едва заметные, белёсые отростки, которые обвивались вокруг голов и шей призрачных людей. Огромное количество лярв и мафлоков плавало над площадью, в ожидании новых жертв, из которых можно вытянуть жизненные силы.
Убогие строения вокруг площади навевали Полине мысли о миражах. Всё было каким-то зыбким, неправильным, такое мог бы нарисовать в воображении пациент сумасшедшего дома.
В центре площади лежал на боку покорёженный троллейбус. Будто гигантский дохлый жук. Судя по его ветхому виду, он тут находился целую вечность. А возле одного из домов стояла столь же ветхая телефонная будка. Две каких-то допотопных инвалидных коляски медленно катили сами по себе, словно их толкал кто-то невидимый. Несколько серых раскрытых зонтов лежало тут и там. Из-под одного зонта выглядывали серебристые глаза-плошки крошечного, будто состоящего из дыма, существа. Анчутка.
От всего вокруг веяло скорбью, унынием. Полина невольно задалась вопросами: чьё воображение создало Нижний астрал? Кто архитектор этого мира? Ведь кто-то же должен быть. Некая могущественная сила, которая по своей таинственной прихоти создаёт в Нижнем астрале бредовые ландшафты: то доисторическое болото, то мёртвый лес, то убогий город как сейчас. Что это за сила? Бог? Дьявол? А может, всё это создаёт больной коллективный разум людей-теней?
Задавая себе такие вопросы, Полина сознавала: ответы, скорее всего, лежат за гранью человеческого понимания. А если всё же заглянуть за завесу тайны – лишишься разума и станешь как эти облепленные инфернальными паразитами тени. Некоторые вещи лучше не знать.
– Да уж. То ещё местечко. Безнадёга какая-то, – проворчала Полина, с отвращением глядя на ползущего мимо троллейбуса человека, к которому присосалось с десяток мафлоков.
– Это ещё ничего, – заверила Саяра. – В другие разы хуже было.
– Даже не верится.
Когда они, ведомые тёмной сферой почти пересекли площадь, перед лицом Полины зависла лярва. Расправив щупальца, тварь выпучила единственный жёлтый глаз с красной точкой зрачка, чёрные черви внутри желеобразного тела собрались в тугой клубок.
– Прочь! – отмахнулась Полина, жалея, что в руках нет огнемёта, ну или хотя бы увесистой дубинки.
Лярва издала шипящий звук, жёлтый глаз закрылся бледным веком, и тварь, нервно дёргая щупальцами, взметнулась вверх и затерялась среди мутной хмари.
Полина подумала, что лучший способ отвадить алкоголиков от пойла, а наркоманов от наркоты, это показать им тварей, которые вытягивают из их тонких тел жизнь. Такая жуть очень действенное лекарство. Надёжней целой армии врачей и самых совершенных медицинских препаратов.
Ещё один узкий переулок. На стене чем-то чёрным, похожим на гудрон, было размашисто намалёвано: «Он уже среди нас!» А чуть ниже: «Бойся! Бойся! Бойся!..» Полина даже гадать не хотела, кто этот «он», но в голову сразу же полезли мысли о свихнувшихся магах, толкающих неразумных девиантов к краю бездны.
Переулок остался позади. Дальше был колодец двора, тускло освещённый окнами домов. Мерно и как-то трагично раскачивались детские качели. На скамейке со сломанной спинкой лежали обрывки газет, а рядом, сбившись в кучу, недвижимо стояло пятеро человек. Их фигуры были настолько блёклыми и прозрачными, что почти сливались с окружающим их сумраком. Они с ног до головы были облеплены лярвами и мафлоками, а внутри одного, в области груди, сверкая серебром глаз, сидел анчутка.
Полина не сомневалась: это люди, которые уже даже не одной, а двумя ногами в могиле. Они доживали свои последние дни, часы, минуты…
И словно в подтверждение её мыслей, одна фигура вдруг расползлась в пространстве, исчезла. Паразиты, оставшись без пищи, заметались в воздухе, а потом полетели вверх. Полина представила себе наркомана, который сейчас в физическом мире только что сделал свой последний в этой жизни вздох. Остывающий труп лежит в убогой квартире, из которой продано всё, что можно было продать, а рядом с трупом валяется пустой шприц, как само олицетворение вселенского зла. Жутко, мерзко, но так обыденно.