Полина-пантера ощущала себя богиней войны. Тряхнув головой, она выдрала из загривка чудовищного пса кусок какой-то пористой безвкусной плоти, вспорола когтями бок. Из ран вместо крови заструилось что-то белёсое, похожее на плотный пар.
Пантера соскочила с твари, сгруппировалась и, ловко увернувшись от выпада противника – челюсти пса клацнули в сантиметре от её шеи, – напала снова.
Саяра-медведь ударила лапой другое чудовище с такой силой, что тварь, кувыркнувшись в воздухе, отлетела на несколько метров. Не теряя ни секунды, медведь снова ринулся в атаку. Очередной удар лапой – шея пса с хрустом вывернулась под неестественным углом, из пасти вырвались клубы белёсого пара.
Мимо проплыла призрачная клетка. Откуда-то из темноты донёсся рокот – словно с горы покатились огромные камни. Пространство вокруг содрогнулось.
«Я – бешенство!»
Пантера разодрала когтями морду псу. Ревя от гнева и боли, чудовище замотало головой, между шипами ошейника проскочили искры. Пантера чёрной каплей скользнула в сторону, попыталась нанести очередной удар, но пёс с неожиданной ловкостью увернулся. Он резко встал на дыбы, а затем, словно таран врезался широким черепом в бок пантеры, подбросив ей в воздух. Большая кошка выгнулась дугой, приземлилась на лапы и сразу же отскочила в сторону, чудом избежав повторной атаки.
Боль. Ментальная боль. Полина её чувствовала. Холодный огонь разгорался внутри, сжигая не плоть, а саму духовную сущность. В один миг перед взором промелькнули самые ужасные события, которые случались в жизни и которые снились в кошмарах. Будто какая-то безжалостная сила взяла и сжала все эти события до одной точки и впихнула в рамки одной секунды.
А белый медведь тем временем добивал своего врага. Подмяв под себя чудовище, Саяра-зверь вырывала из него куски пористой плоти. Клочья белёсого пара разлетались в разные стороны и таяли во мраке. Пёс хрипел и дёргался под тушей медведя, челюсти открывались и закрывались в тщетной слепой попытке ухватить истязателя. Искалеченное тело пса начало изменяться: лапы утончались, жёсткая щетина исчезала, уродливая морда уменьшалась и становилась более округлой. Чудовище превратилось в окутанного в кокон белёсого пара тощего человека, на котором не было живого места – сплошное месиво из костей и рваной плоти.
Издав наполненный торжеством рёв, медведь взмахнул лапой и разорвал человека-пса пополам.
Одна из призрачных клеток застыла во мраке, завибрировала и с серебристым звоном разлетелась на части, словно внутри неё взорвалась невидимая бомба. Стая лишилась первого пса – то, что от него осталось стремительно распадалось на бледные клочья.
Медведь развернулся и, сверкая глазами, бросился на помощь Полине. Пантера, превозмогая боль, уклонялась от клацающих челюстей чудовища.
А в темноте, как мрачные призраки, начали вырисовываться контуры других псов. Их было одиннадцать. Прервав охоту, Стая явилась на поле боя – квинтэссенция ненависти, готовая рвать, крушить, пожирать.
* * *
У Агаты от волнения руки покрылись мурашками: в одной из пиал жидкость меняла цвет! В прозрачной субстанции расползалась серая муть, словно чистое небо вдруг становилось пасмурным. Это была пиала Полины, в неё она капнула свою кровь.
Чародейка ранена! Нельзя терять ни секунды!
Только без суеты…
Сделав резкий выдох, Агата открыла деревянную коробочку, взяла щепотку похожего на пепел порошка и высыпала его в пиалу. Жидкость сразу же стала пузыриться. Муть распалась на отдельные участки, которые с шипением, будто бы огрызаясь, начали растворяться. Скоро субстанция в пиале стала, как прежде, прозрачной.
Воображение нарисовало такую картину: раненая, истекающая кровью Полина. Лицо чародейки кривится от невыносимой боли, во взгляде – мольба. Но вот, точно в кино про неуязвимых вампиров, раны начинают стягиваться, гримаса боли сменяется торжеством, в глазах вспыхивает уверенность.
Агата нервно усмехнулась: нарисованная воображением картина ей понравилась. Вторая её часть, разумеется. Но это всего лишь фантазия, и Агата отдала бы сейчас многое, лишь бы знать: что там, к чертям собачьим, сейчас творится на самом деле?
– Господи, пускай они грохнут этих тварей! – быстро зашептала она. – Пускай они, нахрен, всё там разнесут! И вернутся! Пускай они вернутся!..
Агата, не мигая, напряжённо глядела на пиалы.
– Пускай они вернутся!
* * *
Надзиратель расхаживал по комнате и бил себя ладонью по лбу, словно таким образом пытаясь изгнать из своего разума наглых чародеек. Он даже обмочился от гнева. Ведьмы умудрились уничтожить одного из его псов! Энгус МакКриди, ирландский священник, убийца и насильник больше не в Стае. Поводок оборван. Пёс вернулся в мир-тюрьму.