Увернувшись от кружащейся в воздухе кастрюли, Полина схватила с полки пачку соли и тут же ринулась прочь из кухни. В затылок ударила металлическая коробка с чаем – плевать, не так уж и больно! Стопка тарелок врезалась в потолок, осыпав чародейку осколками – и на это плевать! Своей собранностью она выражала злым духам презрение, её учили не терять в таких ситуациях самообладание. И она, чёрт возьми, корректор, и в руке у неё лучшее оружие против призрачных тварей!
Полина швырнула горсть соли в коридор – сразу же раздался пронзительный визг, словно дисковая пила врезалась в крепкую древесину. Ещё горсть соли, и ещё…
Агата, задыхаясь и прижимая руки к горлу, рухнула на пол. Полина, сосредоточенно поджав губы, кинула в потолок очередную горсть соли, полностью очистив коридор от призрачных тварей. Её мутило, в голове была жуткая тяжесть – сказывалось ранение тонкого тела, – но пока она успешно боролась с недомоганием. Чувство опасности словно бы включило в ней запасной генератор.
– Вставай, одевайся! – скомандовала она и в голосе её звучала сталь.
Тяжело дыша, Агата поднялась, принялась лихорадочно крутить головой в поисках чудовища, которое только что её душило.
– А ну соберись! – рявкнула Полина.
Агата вздрогнула, будто получив оплеуху, бросилась к стойке с обувью и начала нервно искать свои сапоги.
Полина удовлетворённо кивнула, покинула коридор и бросила две горсти соли в потолок гостиной. Снова визг. Летающие в вихре предметы рухнули на пол, стулья и стол прекратили бешеную пляску, лишь абажур продолжал раскачиваться на проводе, да в разбитые окна с порывами ветра залетал снег.
Свою сумку Полина обнаружила в углу комнаты, а вот с ноутбуком случилась беда – от него остались обломки. Выругавшись, чародейка бросила последний взгляд на прикрытую медвежьей шкурой Саяру и поспешила в прихожую одеваться.
– Что это было? – застёгивая молнию пуховика, спросила Агата. Она слегка оправилась после нападения, но голос её дрожал.
Полина положила на пол пачку соли и принялась натягивать сапоги.
– Стая, вот что это было. Нас выследили. Теперь Надзиратель с нас глаз не спустит. Я разогнала этих тварей солью, но они всё равно где-то рядом.
– И что теперь?
– А теперь мы с тобой рванём из города так быстро, как только сможем. Мы под прицелом, подруга, на нас охота начнётся. Надзиратель сделает всё, чтобы нас из города не выпустить, – Полина зло усмехнулась. – Ещё не жалеешь, что ввязалась во всё это?
В Агате пробудилась девочка-танк.
– Не жалею.
Другого ответа от этой упрямой девчонки Полина и не ожидала, ведь упрямство для неё оружие и щит, а не сиюминутная блажь. Похвально, смело, безрассудно. Путь таких, как она, всегда ухабист, но, видя впереди чёткую цель, они бегут по нему сломя голову, не оглядываясь. И частенько шею сворачивают.
– Не жалею! – Повторила Агата с напором, всем своим видом подтверждая свои слова.
Одевшись, обувшись, Полина вынула из сумки телефон, набрала номер наставника. Великанов ответил после первого же сигнала:
– Полина? Какого дьявола ты на связь не выходила? – его голос звенел от гнева. – Я тут едва не спятил!
– Занята была! – резко ответила чародейка. – Очень занята. Послушайте, Игорь Петрович, у меня каждая секунда на счету. Мы тут попали в хреновую ситуацию, наши жизни на волоске висят. Нужна эвакуация. Мы сами попытаемся удрать из города, но помощь не помешала бы.
– Я уже выслал команду, – обнадёжил Великанов. – У вас там, в городе, чёрт знает что творится, кровавая баня какая-то! А ты пропала, на связь не выходишь!..
– Свяжитесь с командой, – перебила его Полина. – Пускай отслеживают нас по сигналу моего телефона, сидеть и ждать мы не можем. Всё, Игорь Петрович, отключаюсь, времени нет.
Она отключила связь и сунула телефон в карман полушубка.
– Ничего, ничего, выберемся, – пробормотала она, и подняла с пола пачку соли. За показным оптимизмом она скрывала плохое самочувствие. – Мы так припустим, что хрен нас кто остановит!
Прежде чем покинуть квартиру, Полина бросила немного соли на себя и на Агату.
– Соль для них как огонь.
Глава двадцать пятая
Они убегали – ведьма и та девка, от которой исходило сияние. Надзиратель наблюдал за ними, и выпускать их из города не собирался. О нет, сучки не уйдут, нет! Сдохнут, как та старуха-медведь. Они лишили его трёх псов. Трёх! От одной мысли об этом архонту хотелось орать от ярости, беситься, крушить. Но он уже на собственном опыте убедился: если дать волю гневу, потом долго нужно приходить в себя. Как после горчицы. А ему сейчас требовался ясный разум – ярость же пускай себе тикает внутри, как часовая бомба. Он сам решит, когда будет взрыв. Надзиратель учился контролировать себя.