— Как же меня утомляют эти техногенные миры… Всё они, рано или поздно, поддаются напору Скверны…
Молчание зависло между нами, словно проклятие.
— Ладно. Иди. Передай, что я велел обучить тебя.
И всё. Без оценки, без наставления, без гнева или разочарования — только ледяной приговор, обрамлённый безразличием.
Он щёлкнул пальцами — и сразу открыл два портала... В один вошёл сам, даже не глядя на меня. Он исчез почти мгновенно. Второй остался — пульсируя, приглушённо сияя на фоне каменной кладки. Открыл его он силой мысли — я не услышал ни звука, не заметил ни жеста, ни артефакта. Просто захотел — и открыл. Это было... пугающе.
Не зная, что делать, я выбрал очевидное — шагнул внутрь.
Я оказался на лесной поляне, окружённой высокими, неподвижными деревьями. Воздух был влажным и густым, пахнущим хвоей, мокрой листвой и землёй, напитанной дождями. Первый импульс — напрячься, ощупать землю взглядом, выискивая угрозу. Где оружие? Где укрытие? Инстинкты вопили, как сирены: «открытое пространство!»
Слишком уж знакомой казалась эта картина — и я помнил. Почти такая же поляна встретила меня, когда я вышел из портала, выведшего меня из муравьиного подземелья. Там я столкнулся с волками — злыми, голодными и организованными, как рейдовая группа. Я тогда и истратил остатки боекомплекта: подствольник, пистолет — всё пошло в ход. А когда затвор щёлкнул пустотой, осталась лишь родовая сабля. И копьё, то самое, что досталось мне из сундука. Выданное эльфом не выдержало даже первого взмаха, преломившись пополам. Зато из обрубка и наконечника вышел неплохой инструмент.
Следующий разлом вёл в совсем иное место. Канализация, тесные и извилистые тоннели, где капающая с потолка влага и сдавленные стены давили не меньше, чем тьма. Крысаки — твари, которых я раньше видел только в обучающих видео. И это были необычные крысы: осквернёные, мутировавшие, налитые мышечной массой, агрессивные до безумия и... тактически грамотные. Они действовали не как животные, а как вымуштрованные бойцы.
Если бы не прилив сил и восстановление после зачистки осколков, я бы умер ещё в боях с волками. В затхлых тоннелях, я выложился полностью. Сабля — вгрызалась в кожу, но их было слишком много. Копьё — держалось до последнего, но и его я в итоге потерял. Сохранил только одно — гранату. Последнюю.
Но хранил я её не для боя. Я берёг её для себя. На случай если выхода не будет. Она была со мной от начала и до самого конца. Все двенадцать разломов.
Потому что умереть в бою — одно. Быть разорванным заживо, крича и заливаясь кровью, — совсем другое. Такой участи я себе не желал.
Но я всё ещё жив. А значит — в пути.
Глава 3 Руны и песок
— Добрый день, молодой человек, — раздалось со стороны ближайшей кромки леса.
Из тени деревьев выходил очередной старик. В этот раз — без удлинённых ушей, без ритуальных одежд, без ауры чуждости. Самый обычный человек. Или, по крайней мере, выглядел таковым.
— И вам доброго дня, отче, — ответил я кивнув. Вежливость — почти автоматическая реакция, ещё с детства вбитая в повадки любого Юрьевича. Хотя сами Юрьевичи — народ прямолинейный. Учтивость нам преподавали, как обязательный элемент внешнего образа, но не как способ уклоняться от прямоты. Говорить в лоб — вот это было по-нашему.
— Моё имя — Корнелиус Юнон, — произнёс старик, подходя ближе. — А вы, должно быть, Михаил? Если я не ошибаюсь...
Он улыбался мягко, спокойно, без назойливой теплоты. Но в этом выражении было что-то... недвусмысленное. Он не сомневался. Он знал.
— Вы не ошибаетесь. Рад знакомству, — ответил я, сразу понимая: с этим стариком придётся вспомнить все уроки этикета, которые я когда-либо прослушал. Не потому, что он требовал особого отношения — просто это казалось правильным рядом с ним.
— Позвольте поинтересоваться, какими судьбами вас занесло на мою поляну? — осведомился он таким тоном, будто речь шла не о фигуре речи, а о вполне конкретной, официально зарегистрированной собственности. И, похоже, он нисколько не шутил.
Я замер. Его слова зацепили что-то в глубине — не столько в содержании, сколько в уверенности, с которой они были произнесены. Эта поляна тоже... в Пирамиде? Тогда всё становилось только запутаннее. Если и это часть Пирамиды — то насколько она огромна? И что вообще такое эта Пирамида?
— Архонт Рониус велел передать, что вы должны меня обучить, — сказал я. — Думаю, он имел в виду управление Даром.
Я вгляделся в собеседника. От него не исходило ни малейшей магической ауры. Ни давления, ни внутреннего жара — ничего. Но раз Рониус направил меня именно к нему — значит, не зря. Возможно, это как раз та самая тонкая магия, которую не чувствуешь, пока она не решит проявиться. Как у самого архонта.