Я продержался не больше минуты — и это осознание жгло сильнее самого акта. Слишком быстро, слишком рано. Словно тело и разум не смогли договориться, уступив первобытному инстинкту.
Её огромные глаза, полные наивного удивления, впились в меня, и стыд вспыхнул во мне ярким пламенем. Нет, так не пойдёт. Я не позволю ей думать, что я слаб.
— Ты сама этого хотела... — прошептал я хрипло, хватая её за талию.
Один рывок — и она уже повёрнута спиной ко мне, её гибкое тело податливо изогнулось под моими руками. Я надавил на её спину, заставив принять ту позу, в которой она выглядела ещё неотразимее.
Звуки нашей страсти, должно быть, разнеслись по всей округе.
Стук, стоны, прерывистое дыхание — всё это переплелось в раскалённый вихрь чувств и тел, звуков и страсти, словно сама Пирамида замерла, прислушиваясь к нашему безумию. Краем глаза я заметил, как дверь приоткрылась, и какая-то девушка застыла на пороге, её лицо исказилось в немом возгласе. Она пискнула, швырнула дверь обратно и исчезла, но мне было уже всё равно.
Когда буря утихла, я обнаружил себя в кресле.
Голова гудела, тело ныло, а Аниты нигде не было. Ах да... Она что-то пробормотала про «привести себя в порядок» и скрылась за дверью.
Душ... да, душ был бы, кстати.
Я уже начал подумывать встать, как дверь снова открылась.
И тогда я вновь увидел её.
Она изменилась.
Короткие шортики обтягивали её бёдра, а облегающая майка подчёркивала каждый изгиб. Лифчика не было.
И... что-то было не так.
Её грудь казалась больше, а глаза... они теперь горели изумрудным огнём. Волосы, ещё недавно тёмные, теперь переливались медным отблеском.
— Магия? — хрипло вырвалось у меня.
Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное.
— А тебе нравится?
Моё тело ответило раньше, чем я успел подумать над ответом.
Она подошла, опустилась передо мной на колени и снова взяла инициативу в свои руки.
Я не сопротивлялся.
Последнее, что я помню перед тем, как тьма захватила сознание, — это её обжигающий взгляд, чей-то громкий крик у двери и нарастающий гул, будто бы где-то рушился сам мир: трещал по швам, осыпаясь в бездну, как мираж, рассыпающийся на глазах.
Но мне уже было всё равно.
***
Когда он пришёл к ней, Анита не сразу поняла, что это не сон.
Сознание затуманено, тело лёгкое, будто наполненное тёплым вином, растекающимся по венам и оставляющим после себя пьянящее, чуть обжигающее тепло, словно ласковое прикосновение, перешедшее в негу. Его прикосновения, его голос, его жар — всё казалось частью сладкого, навязчивого виде́ния. Но реальность оказалась в тысячу раз лучше.
Оставив Михаила отдыхать, она едва волочила ноги, но каждый шаг напоминал ей о том, что произошло. Она улыбалась. Даже когда ноги подкашивались под ней, словно лишённые костей, даже когда зеркало в её комнате вернуло ей образ растрёпанной, запыхавшейся эльфийки с горящими щеками и туманным, ослеплённым счастьем взглядом.
Минут через двадцать она уже почти пришла в себя.
Волосы убраны, одежда сменилась на свежую, следы страсти тщательно смыты. Она шла обратно в кабинет лёгкой, пружинящей походкой, и улыбка не сходила с её губ.
Но всё рассы́палось, словно карточный домик под внезапным порывом ветра — дверь распахнулась с грохотом, и реальность врезалась в неё, как удар в лицо.
Кровь ударила в виски.
— Алита, ты что творишь, слизь подкорная?! Да я тебя!..
Голос сорвался на крик, прежде чем она осознала, что уже вцепилась в волосы своей сестры-близняшки, яростно дёргая её прочь от Михаила.
Но было уже поздно.
Как раз в этот момент её избранник вздрогнул, его тело напряглось, и Алита, с довольным причмокиванием, с удовольствием приняла почти всё, что ей предназначалось.
— М-м-м, спасибо, сестричка! — она облизнула губы, медленно, словно наслаждаясь каждым движением, а потом демонстративно собрала пальчиками остатки с лица и отправила их в рот. — Ты сама виновата... Тебя одной мало для такого парня!
Глаза Аниты вспыхнули яростью.
— Видишь, сколько в нём ещё сил осталось после тебя? — вынув язычок, продолжала дразниться Алита, наслаждаясь её бешенством.
Что-то треснуло в сознании.
Больше никаких слов.
Анита вновь впилась в её волосы, с силой, способной вырвать клок вместе с кожей.
Алита взвизгнула — но не от боли, а от азарта.
И тут всё сорвалось с цепи. Вспышка. Взрыв. Никаких размышлений, только инстинкты и бешенство, взлетевшее, как пламя от брошенной искры.