Он стоял передо мной — всё тот же сухопарый старик с выжженным в глазах огнём власти и вечности. За сто двадцать лет его облик не изменился ни на гран. Всё тот же взгляд, пронзающий насквозь, та же выправка, словно он только что сошёл с трона. Но я уже знал: в нём текут не годы, а безвременье. Пирамида долго не отпускает тех, кого метит.
— Как Архонт Пирамиды Эзельта, я, Рониус Пятый, заявляю: ты достоин вступить в Питомник.
Он произнёс эти слова с такой торжественностью, что даже стены зала дрогнули от отголоска его голоса. Мгновение — и я почувствовал: это приговор и благословение одновременно.
Физически я и сам почти не изменился, разве что взгляд стал тяжелее, походка — точнее, сердце — бесшумнее. Поначалу я не мог понять, как это возможно, пока не узнал одну из способностей Пирамиды: она замедляет. Всё. И тело. И разум. И боль. И время.
Семьдесят лет, проведённые бок о бок с Рониусом, не сделали меня мастером Пирамиды — лишь позволили прикоснуться к пониманию её сути. Даже за сто двадцать лет она не раскрывает себя полностью. Это не крепость. Не школа. Не дом. Это, словно, живой разум, древний, как сама Вселенная.
Рониус начал учить меня только после того, как я обрёл все двенадцать Даров трёх Аспектов. Стихии — Вода, Огонь, Земля, Воздух. Свет — Дух, Благословение, Жизнь, Исцеление. Тьма — Тело, Проклятие, Смерть, Разложение. Каждая грань Пирамиды олицетворяла один из аспектов энергии, эфира, три из них я познал. А четвёртая... Вера и Время. То, что не постигается силой. Только покорением себя.
Каждый Дар я заслуживал в огне разломов. Двенадцать разломов на каждый ранг, и чем ниже номер ранга — тем глубже ад. Если, полная, зачистка двенадцатого ранга могла пройти за несколько часов, то первого ранга... Один-единственный разлом мог затянуться на два года. Без конца. Без света. Без пощады.
И всё ради последней схватки — уничтожения Совета архимагов-отступников. Я стоял перед ними, зная: впереди — бой, от которого зависит всё. Сердце било, как в первый раз, разум был сосредоточен, как никогда прежде. Это была не просто финальная битва — это было подтверждение пройденного пути, плата за силу и шаг в бессмертие. Двенадцать. По числу Даров. По числу разломов. По числу моих смертей... умер я от их рук не меньше сорока раз. Возрождался в своей комнате, снова и снова. Каждое воскресение — не просто боль, а ещё и ущерб. Каждое стоило мне пятьдесят тысяч гран. Каждое напоминало: ты ещё жив — но не навсегда.
Утешением были они. Мои эльфийки. Анита и Алита. Да-да, Ликрик, во время нашего знакомства, не оговорился — красавиц оказалось две, и были они близнецами. Первая — утончённая, гордая. Вторая — дерзкая, горячая. Встретил я Алиту... в весьма пикантной ситуации, хотя понял это намного позже.
Первое время они упорно отказывались жить вместе. Я мотался между двумя комнатами, как дурак, пока не поставил вопрос ребром. Девушки долго не колебались — смирились с дележом, а вскоре осознали, что втроём — куда веселее. Иногда они даже приводили своих подруг. Правда, случалось это не так часто, как мне бы того хотелось... но когда случалось — это был пир для плоти.
Эльфийки... Как же я буду по ним скучать. Или не буду? Даже сам до конца не уверен — то ли тоска уже подкрадывается, то ли просто ностальгия притворяется чувством. Легкомысленные? Да. Похотливые? Безусловно. Но если признаю́т мужчину своим — верны, как клинок в крепкой руке. А обряд связывания душ... это не просто символ — это клятва, которой не нарушают даже под пытками. Его проводят только эльфы. И только по любви. И хорошо, что только между эльфами. Женится, несмотря на прожитые лета, меня как-то не тянуло.
Сорок пять лет ушло на то, чтобы, в итоге, победить Совет. Почти полвека крови, смерти, боли. И я думал — всё, конец, я свободен. Я был наивен. Настоящее обучение началось только после моего триумфа.
Однажды попав в Пирамиду, вернуться можно будет только через сто двадцать лет. Срок не обсуждается, не сдвигается, не подлежит торговле. Это не приговор — это обет. И всё, что я получу взамен, будет зависеть лишь от одного: как быстро я обрету все двенадцать Даров. От этого зависит, сколько времени останется на обучение у архонта.
А обучение у него — это бесконечный круг: битвы — исцеление — снова битвы. Боль, изнеможение, короткая передышка — и снова в бой. Словно вся Пирамида перестраивалась под этот ритм. Мы сражались с исчадиями Скверны, с чудовищами, которых невозможно описать словами, с архонтами-отступниками — павшими братьями, забывшими свою суть. Иногда к нам присоединялись другие архонты, иногда мы — к ним. Все вместе — звенья одной войны, что не кончается ни в пространстве, ни во времени.