— Ты бы ещё арбу на рессорах предложил: не пыхтел, не зовись и батькой, — добавил я, упираясь головой в потолок.
Юлия посмотрела на нас в зеркало и улыбнулась — искренне. Впервые за всё время. Она ничего не сказала, но стало ясно: сценка ей понравилась.
Поездка была короткой. Через пару кварталов мы, договорившись на остановке, вышли у торгового центра. Необходимость в современном телефоне была очевидна — старичок воеводы с трудом справлялся даже со звонками.
В магазине я взял два флагманских устройства от компании «Яблочков» — свежайшие модели, сияющие дисплеями, словно лезвия новых клинков. Тридцать тысяч каждый — цена квартиры-студии, а не средства коммуникации. Телефоны удобно легли в руки и я перестал размышлять о дороговизне этого куска пластика.
Когда мы прибыли в район Дойлиды, воздух стал другим. Не просто тише — он был другим, по сути. Густой, пахнущий озером и лесом. Местность открылась перед нами, как картина из старинного путеводителя: деревянный пирс, усыпанный лодками, белыми, вычищенными до блеска. Вода — гладкая, словно зеркало, отражала остывающее небо. Бархатный пляж, ряды фонарей, кафе с открытыми террасами… На противоположном берегу стена леса. Всё было слишком красиво, чтобы быть обычным.
Квартира, что нам предложили, находилась на пятом этаже. Лифт — новенький и отполированный до блеска. Двери квартиры открылись — и я понял: это она.
Простор. Воздух. Свет. Панорамные окна, терраса с видом на озеро и лёгкая плетёная мебель на ней, кухня, сливающаяся с гостиной в единое целое. Раздвижная крыша над террасой. Полы — тёплые. Стены — дышащие. Ни претенциозной роскоши, ни фальши. Только — функциональность и комфорт.
— Юлия, оформляйте, — сказал я, спокойно, но с тоном, что не оставляет сомнений.
Она кивнула. Спокойно, не делая из этого события. Достала из сумки кожаную папку, разложила бумаги. Пока я стоял у окна, Васильич и она обсуждали детали. Он протянул старое удостоверение — ветхий, аккуратно сложенный документ с печатями, полустёртыми именами и адресом, которого уже давно не существовало на картах.
Юлия прищурилась. Насторожилась. Но Васильич, мастер изящного словца, тут же переключился на тон, который был одновременно и весёлым, и трогательным: дескать, дед старый, приедет позже, жить будет он, а бумаги — формальность. Как он говорил — неслышно было, но работало. Юлия махнула рукой, улыбнулась. И принялась заполнять строки вручную.
Я передал тридцать тысяч за полгода — наличными. Плюс пять — обязательный депозит. Она пересчитала всё ловко, не теряя ритма, как человек, который делает это по сто раз в неделю. Распечатала квитанцию, вложила в папку с договором и протянула.
Свои комиссионные Юлия получила отдельно — в размере двухмесячной платы за аренду. Я добавил к ним ещё столько же, десять тысяч. Наличных после обмена хватило с избытком: Васильич сильно ошибался в своих прогнозах по ценам на аренду недвижимости, явно отстав от жизни. Премию я вручил не как часть оплаты за её работу, а как жест доброй воли. За то, что повезла, подождала, объяснила и не раздражалась. За человечность. Возможно, продав свою машину и добавив вырученные деньги, она сможет таки купить на них УАЗ — подержанный, конечно, но всё же.
Она удивилась, но взяла. Потом улыбнулась — уже искренне. И подмигнула Васильичу, который, как оказалось, за это время успел вложить в её душу или уши парочку намёков на продолжение знакомства.
— Ключ-карта. Код можно поменять в приложении, — пояснила она и показала, куда нажимать и что делать.
Затем шагнула за дверь. Не попрощалась напыщенно. Просто исчезла — оставив лёгкий аромат хорошего парфюма и ощущение завершённости.
Плюхнувшись на диван, я вытянулся во всю длину, словно из меня только что выжали последние капли — не крови даже, а самого времени, накопленного за годы жизни. Тело, давно привыкшее к трёхлетнему постоянству, к боевому режиму и мобилизованной готовности, теперь сопротивлялось покою. Оно не умело, разучилось, расслабляться. Оно подозревало любую слабость, в попытке навредить. Но я не собирался уступать. Сегодня — мой день.
Вдох. Медленный, тягучий. Выдох — с лёгким шипением сквозь зубы, будто выпускаешь пар из давно перегретого механизма.
Плавным переливом энергии я активировал рунный конструкт «пополнение». Чувствительность резко усилилась. Энергоканалы начали медленно наполняться. Ощущение, будто воздух вокруг стал гуще, плотнее, насыщеннее — как тёплая вода. Потоки маны втекали внутрь не стремительно, а почти с лаской — без насилия, без форсирования, только лёгкое, глубинное сонастроение. Не я вытягивал силу — она сама шла ко мне. Потому что я был здесь дома.