Голос его звучал негромко, будто бы опасался потревожить вечернюю тишину. Или, возможно, просто не хотел, чтобы кто-то услышал, как он говорит с женщиной, чьё имя, по всем канонам баллад, рифмуется со словом «опасность».
– Ну что вы... любой, кто называет себя мужчиной, обязан встать на защиту женщины. Тем более — такой, – он выдержал паузу, как дирижёр перед последним аккордом. В этой тишине, наполненной дыханием и ожиданием, даже шелест гран в пальцах казался выражением чувств.
– Я бы с радостью звонил вам исключительно ради возможности говорить комплименты, достойные вашего имени, – продолжил он, и голос его потемнел, приобрёл бархат. – Но, увы, дело не ждёт. А дело, смею заметить, касается вашего рынка.
Пока она отвечала — голос слегка приподнятый, чуть смущённый, но уже не удивлённый, — Дмитрий вытянулся в кресле, откинулся на спинку, и левой рукой продолжал перекладывать граны в плотный тканевый мешочек, как будто просто перебирал орехи.
– Да, вы совершенно верно догадываетесь. Именно о них. Те самые, что вы с такой лёгкостью и изяществом обменяли, – сказал он с лёгкой ухмылкой. – Мы, конечно, признательны за вашу доброту и ту цену, по которой сделка состоялась. С нашей стороны это был жест... доброй воли. И символичный. Но ведь мы оба понимаем, – он чуть приглушил голос, сделав его почти шепчущим, – что истинная стоимость этих гран... в три, а то и в четыре раза выше.
Он сделал паузу, давая ей возможность либо возмутиться, либо признать правду. Но, судя по голосу в трубке — ни того ни другого. Лишь сухое, профессиональное молчание. Он знал — это знак интереса.
– Вот именно потому, Василиса Николаевна, я бы предложил не спорить по пустякам. Двадцать девять тысяч за гран — разумная середина. Не рыночный максимум, но и не обида для нас. Вам — прибыль, и не малая. Нам — удовлетворение, что не продешевили. Согласны?
Голос в трубке ответил мягко, но уверенно. Да, согласны. И Дмитрий Васильевич даже не удивился — он заранее знал, каким будет ответ. Просто хотел услышать, как она его произносит.
– Тогда дорогая моя... Завтра, ровно в восемь встретимся в... Ага. Буду... С огромным удовольствием, – и голос стал снова личным, чуть тёплым, с оттенком скрытого флирта. – До скорой встречи, Василиса.
Он отключился, но не сразу встал. Несколько секунд сидел, прислушиваясь к звуку, оставшемуся в комнате после завершения разговора — как будто музыка ещё не доиграла.
Потом положил мешочек с гранами в карман, проверил застёжку, и только тогда встал. Движения его были неспешны, но точны — как у того, кто готовится не к прогулке, а к выступлению на сцене. Обмен — дело тонкое. Там, где крутятся деньги, всегда крутится и интерес множества людей. И Дмитрий знал: каждый интерес — это чья-то ловушка, попытка не соблюсти интерес партнёра.
Отправляться без оружия? Ни за что. Это как идти на свадьбу без невесты. Смысл теряется. Настроение не то. Он знал слишком много, чтобы позволить себе расслабиться. И если кто-то из старых знакомых или новых врагов считает, будто воевода Суматов сдал позиции, состарился и выцвел — что ж... У них будет шанс проверить это лично и разочароваться в своих прогнозах.
Глава 7 Подготовка к сделке
– Виктор Борисович, искренне рад знакомству, – воевода уверенно шагнул к столику, где уже поджидал его собеседник, и протянул руку с тем самым точным движением, в котором читались опыт, достоинство и лёгкая тень весёлой игры — словно он и впрямь встречал этого человека впервые.
– Взаимно, друже! А ведь, правда, похож! Тебя ведь тоже Дмитрием кличут? Надеюсь, пришёл голодным — я заказал на двоих... – с широкой улыбкой отозвался Виктор, крепко пожал руку и жестом пригласил занять место напротив.
– От горячего я точно не откажусь. Благодарю! – Воевода опустился на стул, чувствуя приятный уют, которым веяло от обстановки кафе. Пища не заставила себя ждать: официант принёс блюда почти сразу, и несколько минут мужчины молча наслаждались едой, отдавая должное мастерству местного повара.
– Мастер (девятый ранг*)? – прищурившись, Виктор внимательно изучал фигуру гостя, оценивая подтянутую, почти безупречную форму, достойную и его собственных стандартов.
– Витязь (восьмой ранг*), четвёртый класс, – невозмутимо уточнил Васильич и сдержанно улыбнулся в ответ.
– Хм... Впечатляет. Для твоего возраста – более чем, – заметил полковник, и в голосе его промелькнула тень уважения. На самом деле, для любого обычного физовика, как называют одарённых с Даром Тела, двадцати лет такой результат был бы по-настоящему выдающимся. Виктор даже не догадывался, что перед ним — одарённый четвёртого ранга, первого класса. Собеседник был намного сильнее, чем казалось по его ауре. Более того, благодаря возвращённой молодости, Дмитрий теперь имел шанс на прорыв в то, что ещё недавно казалось недостижимым — на три последние ступени, отделяющие его от звания архимага (первый ранг*) с Даром Тела, первого за последние тысячелетия.