«Архонт Рониус предлагает вам контракт ученика. Для согласия — подпишите
Подпись: _________».
Выбора не было. Портал, через который я попал сюда, исчез. Да и я, шёл сюда не затем, чтобы убегать, а чтобы прекратить бегство.
Достав ручку из нагрудного кармана, подписал. Мелькнула было мысль — подписаться кровью. Но я отмёл её. Пафос — это для романтиков или сильных. Сейчас важна прагматика.
Свиток вспыхнул в моих руках — в центре листа возник огонь, словно кто-то снизу поднёс пламя свечи. Я едва успел его отпустить, чтобы не обжечься.
— Теперь ступай к Вельду, ученик, — процедил Архонт с усмешкой. — Он тебя подлечит и укажет, что делать дальше.
Он махнул рукой, и между колоннами, справа, открылся портал. Я не удержался — удивлённо вскинул бровь. Такой лёгкий жест, и... пробой пространства. У нас для этого требуется полный круг магов не ниже пятого ранга. А он сделал это, словно вздохнул.
Я похромал к порталу. Пространство сместилось — и я оказался... внутри дерева?
Помещение, в которое я попал, больше всего напоминало нутро исполинского древа, выдолбленного веками — тёплое, живое, словно дышащее. Стены из закрученной древесины уходили вверх, собираясь в купол, из которого мягко струился рассеянный свет — не ламповый, не искусственный, а будто просеянный через плотные кроны, стоя́щие за гранью этого мира.
В кресле, сплетённом из тёмных ветвей, развалился высокий, жилистый силуэт. Он не шевелился — только смотрел. В этом взгляде, холодном и ленивом, как у хищной птицы на вершине дерева, чувствовалось древнее безразличие к боли и жизни.
Эльф.
Но не такой, каких рисуют в сказках. Неблагородный, не сияющий. Нет. Он был опасным. Его лицо было слишком правильным, слишком чистым — словно его создали из живого камня, отполированного до хищной красоты. Улыбка на губах казалась вечной ироничной раной.
— Ты, я смотрю, из пылающих, — проговорил он, даже не сменив своей позы. — Сам себе пулю пустил, лишь бы не склониться... Характер.
Я молчал. Я не искал одобрения.
— Старик послал? — Он поднял руку, лениво отмахнулся от невидимой пылинки в воздухе. — Типичный. Решил, раз ты решился войти — надо и дальше корчить из себя героя? Или хотя бы организовать зрелище?
Он поднялся. Его движения были плавны, точны, как у змеи, ползущей по тёплому камню. Я смотрел не то, как кровь, всё ещё капающая из раны, оставляет пятна на полу. Но эльф не спешил, двигаясь нарочито медленно, словно всё идёт по его, давно отрепетированному, плану.
— Подлечу, — бросил он через силу. — Не хватало, чтоб ты помер у меня на ковре. Убирать потом — не моё.
Он подошёл, приложил ладонь к моей ноге. Тепло хлынуло сквозь плоть, но оно не успокаивало — оно прожигало. Как будто огонь не лечил, а выжигал всё, что слабое, всё, что человеческое. Он будто сражался с раной.
Боль исчезла — как будто её вырвали из тела вместе с чем-то ещё. Я почувствовал себя пустым. Чистым.
— Готово, — он отошёл. — Можешь прыгать, если глупость вернётся к тебе, человек.
Я посмотрел на него.
— Ты — Вельд?
Он усмехнулся.
— Да. А ты — ещё один. Не первый, не последний. Всего лишь, очередной. — Он взял с полки какой-то артефакт и швырнул его обратно. — Старик всё ещё верит, что кто-то из вас выберется отсюда.
— А что ты думаешь?
Он замолчал. Подошёл ближе. Встал вплотную. Его глаза — серебристые, без зрачков — были пусты, как небо перед бурей.
— Думаю, вы все идёте туда, где никто не должен быть. Но кто-то ведь должен, верно?
— А ты? Остановился в пути?
Он отвернулся и, не глядя, махнул рукой. Открылся портал — в воздухе, без звука, без вспышки. Просто прорезалась щель в пространстве — и за ней... тьма. Сумеречная, зелёная, холодная, как пасть хищника.
— Двенадцатый уровень. Двенадцатый класс. Разлом. — Голос Вельда звучал почти ласково. — Береги горло, парень. Эти твари любят рвать снизу.
— Оружие?
— Снаряжение своё можешь оставить, зря что-ли надевал, — бросил Вельд, отмахнувшись, будто речь шла не о вооружении, а о мешке с картошкой. — Только учти: метательные заряды не бесконечны. Закончатся — и что ты будешь делать? Плеваться?
Он подошёл к стенду в углу помещения и кивнул:
— Возьми-ка лучше копьё и щит. Надёжно, просто, эффективно. А меч твой, извини, не в каждом тоннеле развернёшь.
Я не сдержал ухмылку:
— Сабля. Не меч. У меча — обух, как у топора. А у сабли — изгиб. Пластика. Танец. Но вам, утончённым, не понять.
Он резко обернулся. И я впервые увидел в его лице не насмешку, не скуку — а интерес. На миг.
— Танец, говоришь? Вот и потанцуй с ними. Муравьи — отличные партнёры. Только учти: если собьёшься с ритма — не спасёт ни сабля, ни щит, ни твоё танцевальный опыт, каким бы он у тебя ни был.