Они идеальные солдаты Скверны. Уничтожив всё в новом мире, они продолжают неистово желать ещё большего разрушения. Скверна, похоже, сама подкармливает это безумие, разделяя мир на отдельные осколки и открывая в них порталы — как приглашение к новой бойне.
При каждом возникновении нового разлома его обитателям предоставляется небольшой, но критически важный срок — две недели. Именно столько длится окно, в течение которого они могут покинуть свой мир и проникнуть, к примеру, в наш. Вот только желающих шагнуть в неизвестность находиться не так много.
Стоит лишь истечь двухнедельному сроку, как выходной канал для аборигенов захлопывается ровно на год, до следующего цикла. И так будет продолжаться вечно, пока осколок не будет вычищен от Скверны и его обитателей как её носителей.
С орками всё происходит немного иначе.
Эти существа не нарушают правил — они их просто игнорируют на уровне самой своей природы. Стоит разлому возникнуть, и орки, как вода из пробитой плотины, вырываются наружу всей массой — лавиной мышц, ярости и первобытного инстинкта разрушения. Ни страха, ни стратегии. Только натиск.
Дома остаются лишь немногие — пара женских особей, что следят за молодняком, вынашивают новых монстров и готовят их к будущим бойням. Всё остальные обитатели — без исключения — бросаются в прорыв, не дожидаясь окончания отведённого срока. Удержать их невозможно, остановить — почти нереально.
И всё же... если пережить первый удар, переждать волну горы мышц, хищного рыка и железа, всё становится проще. Отбив начальную ярость на своей территории, зачистка самого осколка переходит в рутинную фазу: добить тех, кто остался.
После зачистки всех обитателей разлом сам закрывается, награждая смельчаков двенадцатигранными кристаллами, артефактами и, что важнее всего — увеличением объёма Источника. Как эта система работает, не знает никто. Даже среди архонтов нет единого мнения. Кто-то говорит, что это дар Создателя, изменившего законы мира, чтобы уравновесить Скверну.
Вселенную от полного орочьего нашествия спасает лишь одно: они вечно воюют друг с другом. Даже появление внешнего врага не способно объединить их. У орков напрочь отсутствует понятие взаимопомощи — любое проявление индивидуальности, любое выделение из общей массы воспринимается как вызов, за который следует мгновенное уничтожение. Стоит хоть кому-то вырваться вперёд, завоевать уважение или авторитет — и его тут же прикончат свои же. Лидерство в их среде невозможно по определению.
Точнее сказать, каждый орк — это ходячая самость, упакованная в мышцы и злобу. Он искренне считает себя осью мира, вершиной пищевой цепи, и рядом не потерпит никого, кто хотя бы на волос окажется сильнее, умнее или быстрее. Превзойти его — значит бросить вызов самому смыслу его существования. А за это, по орочьей логике, нужно либо умереть, либо доказать, что ты прав. Убив выскочку.
Самое страшное — даже не их ярость и численность, а то, что будет, если среди них появятся адепты Скверны. Так называют одарённых с тринадцатым Даром, от самой Скверны. Вот тогда начнётся настоящее веселье — кровавое, беспощадное и, возможно, последнее во вселенной.
О дисциплине среди орков, говорить не приходится вовсе. Когда существо не знает страха, оно не способно подчиняться приказам, не умеет ждать, выжидать, строиться или переждать артиллерийский налёт в укрытии. Оно не способно понять, что в едином строю у него больше шансов выжить. Стратегия — пустой звук. Орки просто идут вперёд, как лавина, топча своих же, если те оказались на пути. Метать копья в спины товарищей для них — в порядке вещей, ведь кто-то обогнал орка – непорядок. Им безразлично, кого убивать — врага или случайного сородича, главное, чтобы бой продолжался.
— Крысы! — сказал атаман, не задумываясь ни на секунду.
И логика в его словах была. Эти твари — второй по частоте враг, встречающийся в разломах. Правда, их «мышиная» натура давно утратила всякое сходство с привычными представлениями. Средняя крыса в разломе — размером с тигра, с клыками в два ряда и разумом, не уступающим людскому.
В разломах, довольно часто, орки и крысы встречаются одновременно — первые любят выращивать вторых как еду. Такой себе всеядный скотный двор на орочий лад. Но бывает, что крысы вырываются из загонов. И тогда всё переворачивается: хищник становится добычей, а бывшие закуски нападают стаями. В таких случаях никто уже не разбирает, кто кого «разводил» — там начинается настоящая бойня, где выживает только самый злобный, хитрый, сильный или везучий.