— Идёт, — кивнул я, принимая вызов. Спор есть спор, даже если заранее знаешь его итоги. Преобладающий вид, населяющий осколок, можно узнать до начала рейда по зачистке, главное знать методы.
Не медля ни секунды, шагнул вперёд, в самое сердце разлома. Портал, переливающийся сотнями оттенков ядовито-зелёного, словно дышал. Прожилки, извивающиеся, как живые вены, тянулись вдоль его овальной формы, вытянутой вертикально, будто гигантская зрачкообразная рана в пространстве. Неудивительно, что эти порталы прозвали разломами.
Я переступил порог. Воздух дрогнул, искажения хлынули по телу, как холодные мурашки, а за моей спиной прозвучал тихий смешок Васильича. Он шагнул следом, небрежно встряхнув плечами и разминая кисти — в предвкушении боя.
— Ляпота... — глубоко вдохнув свежий, хрустящий воздух, протянул воевода, щурясь от солнца и с нескрываемым восторгом окидывая взглядом открывшуюся панораму.
Мы стояли на узком горном карнизе, окружённые безмолвными, исполинскими вершинами, покрытыми сверкающими снежными шапками. С высоты открывался захватывающий вид на утопающую в густом изумрудном ковре долину — она раскинулась внизу, как живописное полотно, нарисованное рукой великого мастера. Таких монументальных и древних гор на Земле не встретишь. Это был мир, застывший во времени, словно сама вечность наблюдала за нами с заснеженных пиков.
— А ведь я тебе предлагал, закинуть в куб лыжи и палки... — начал я, насмешливо передразнивая его, — А ты мне в ответ: «Зачем, обычной экипировки хватит. Лучше оставим место под трофеи».
Воевода фыркнул, краснея от собственной самоуверенности:
— В следующий раз буду умнее, – буркнул он, явно жалея об упущенной возможности скатиться по нехоженой трассе на лыжах. Извлёк из внутреннего кармана телефон, включил камеру и принялся с видимым увлечением снимать происходящее. Сначала видео, потом серия снимков — панорамы, селфи, крупные планы скал. И кто говорит, что старики оторваны от прогресса?
Пожалуй, им это попросту уже неинтересно — с годами приоритеты меняются. Да и человеческий мозг устроен странно: он цепляется лишь за то, что действительно важно здесь и сейчас, отсекая всё лишнее, словно ненужный шум. Разум откликается не на моду, а на внутренний запрос.
— На-ка, сфотографируй, — протянул он мне телефон, в это время поднимая с земли булыжник размером с уважающего себя быка, поднимая его над головой и принимая позу героя древней фрески.
Я взял аппарат, активно изображая фотографа. При этом полностью сосредоточился на ауре приближающегося к нам существа. Я засёк его сразу после попадания в осколок. Оно двигалось быстро, точно, целеустремлённо — и, что интересно, прямо со стороны спины Васильича. Надо было как-то выиграть время.
— Ты хоть улыбайся, а то стоишь, как мраморная статуя... Камень повыше подними! Да не так — на вытянутые руки, во, отлично! А ну-ка, может, пару жимов сделаешь? Отличные кадры выйдут!
Пока я болтал, одновременно манипулировал энергией, слегка притупляя его восприятие и напрочь глуша чувства опасности и тревоги. Одновременно для орка, карабкающегося по склону, я соткал маску из иллюзий и сплёл его собственные губы в плотный шов — пусть пока помолчит.
— Вот я тут подумал... Может, тебе барьер поставить и камень себе на голову скинуть? Представляешь, какое фото выйдет, когда булыжник расколется от удара?
Я поднял голос, чтобы заглушить возможные подозрения. Воевода, радостно хохоча, активировал барьер и приготовился исполнить мой сценарий.
— Погоди... не сейчас. Я скажу, когда кидать — надо поймать правильный момент!
— Раз... два-а-а-а... — протянул я, не отпуская кнопку съёмки, и камера начала строчить кадры как пулемёт: одно фото за другим.
Вот орк забрался на выступ, вынырнув из-за скалы, его зелёная физиономия и перекаченное тело контрастно выделялись на фоне снега. Он попытался издать клич, но, не сумев разжать пасть, сгустил ярость в одном прыжке.
Вот он летит, вытянув вперёд ноги, целясь точно в спину воеводы. Морда искажена от злобы и тупого наслаждения предстоящей бойни. Клыки, выпирающие по краям его сросшихся губ, придавали лицу комичную трагичность — я едва не заржал, как конь.
Дальнейшие кадры — настоящая драгоценность. Пятки орка со всего размаху врезаются в спину Васильича. Его глаза выпучены, рот раскрыт в громком «С-у-к...», тело изгибается в обратную букву «С», и он, пролетев мимо меня с завораживающим свистом, исчезает в портале, как стрела, пущенная с натянутого лука.
Но и это ещё не всё.